Бессердечный
Шрифт:
Однако подозрительный вид Зейда натолкнул меня на интересные размышления.
– И что ты сделал без моего приказа?
– Отправил за ней брата, - отчитался он, смело встречая мой взгляд.
– Что-то мне подсказывало так поступить.
Хитрая же ты морда… Близнецы защищали меня уже достаточно времени – оба по-прежнему молодые, сильные, выносливые и очень сообразительные. Особенно этот. Никогда не мог понять, что у него на уме.
– Вот как? Значит, твой братец за ней уже следит? Оперативно, - покивал я, глядя на разливающийся закат.
– И что же натолкнуло тебя на такие мысли?
Темноволосый и гибкий, этот пройдоха всегда умудрялся вывернуть ситуацию в выгодную сторону, но это было даже хорошо – рядом со мной иные не выживали. А вот его брат – Шейнар был несколько иначе устроен. Ещё хитрее, опаснее, смертоноснее… С одной стороны, меня радовало, что именно он стал невидимым стражем моей Вишенки, а с другой, я беспокоился.
Что если он позволит себе лишнее? Зная этого наглеца, я мог предположить любой исход, а повторения давней истории с моей прошлой тенью совсем не хотелось, и всё же пришлось ему довериться – не раз именно он подставлял спину, чтобы вытащить меня, когда я не надеялся выжить.
– Вы и сами знаете, Ваше Величество, - Зейд так и не привык называть меня по имени, спустя годы, - что лучше всего с взрывными девицами умеет справляться именно он. А госпожа Ами, по словам брата, имеет непростой нрав.
Ещё бы – моя спина до сих пор была в следах её ноготков… Но укрощать таких кошек одно удовольствие, так почему бы не сделать это?
– Что ж, да будет так, - согласился я тогда, предвидя, что сам в ближайшее время не сумею выбраться к ней, чтобы нанести визит, и оказался прав.
Шейнар докладывал обо всём.
Куда ходила, что делала, с кем общалась, чем увлекалась – особенно порадовали новости о свадьбе, взбесившие меня, как никогда. Да как она вообще позволила себе такое поведение при живом женихе? Как она могла лечь в постель к незнакомцу? Я презирал таких женщин до глубины души… Правда, вскоре, быстро понял, насколько её избранник грязное животное, и что заставило Вишенку вообще согласится на этот брак, но всё же смириться с её испорченностью не получалось.
Сам же я мучился от нетерпения, желая снова ощутить её в своих руках. Амиланте, надо же… Почему Судьба любит так пошутить? Назвать моё наваждение таким же именем, как и мою единственную, что не сумел уберечь!
Все эти недели, пока думал о ней, я ощущал себя бредущим в тумане, где спрятались острые кинжалы, и если оступлюсь – меня смертельно ранит. Даже Шеарин – моя постоянная любовница, с которой я часто коротал ночи, заметила, как я изменился.
– Мой господин, от чего же Вы стали так холодны ко мне?
– спросила она в одну из последних встреч.
– Неужели я больше не могу ничем Вас порадовать?
От чего? Возможно от того, что все мои мысли были о маленькой светловолосой бестии с кошачьими глазами?
Близость с Шеарин уже не оказывала никакого эффекта, приелась, как ставшее нелюбимым блюдо, и я всё реже звал к себе женщину. Она была опытна и весьма искусна, но это перестало быть мне необходимым. Я словно отравился, и чем больше проходило времени, тем сильнее вишнёвый яд проникал в кровь, полностью порабощая разум…
Я предвкушал нашу встречу. Все эти мучительно-долгие недели она снилась мне в самых развратных, дразнящих образах, а жена даже ни разу не пришла, и моя одержимость незнакомкой на одну ночь сделала из меня нетерпеливого, нервного мальчишку, а не правителя, однако я умел ждать. Знал, что скоро увижу её, а потому, чем ближе был вечер праздника Рэна и Наяры, тем больше я успокаивался.
«Она больше никуда не денется, - уговаривал себя, готовясь к вечеру, который всё решит.
– Ты в полной мере насладишься ей уже совсем скоро».
И сегодня, когда мне наконец-то сообщили, что самая долгожданная гостья прибыла, я поймал в отражении то, чего уже давно не видел на собственном лице. Предвкушающую улыбку.
* * *
Дворец был, без преувеличения, шикарен и пафосен, но чем больше я находилась среди всей этой роскоши и блеска золота, а ещё украшений, мелькающих на женщинах и даже мужчинах, мне становилось как-то некомфортно, особенно под прессом любопытных, оценивающих взглядов.
Ника была рядом, изредка убегая к отцу, чтобы поприветствовать каких-то знакомых, а Наяре пришлось не отходить от мужа, которому так же надлежало со всеми поздороваться, и меня развлекали его друзья, одним из которых был Рысь. Ну, как развлекали? Просто не подпускали ко мне слишком уж заинтересованных в моей персоне дядек, которым не терпелось завлечь очередную, наверняка пустоголовую девчонку в свои сети.
– Ами, ты же не против присесть за столик?
– спросил оборотень, видя мою потерянность.
– Скоро император со Старейшинами скажут свои речи и будет повеселее.
– А если захочешь, тебя проводят, - пробормотал Высший, чем-то очень недовольный.
Мне часто доводилось бывать на различных приёмах, только в этот раз впервые было настолько неуютно, словно надо мной висел невидимый меч, и чуть что – он обязательно обрушится.
– Да, спасибо.
Они оба привели меня к месту, где значилась карточка с моим именем, и я позволила себе выдохнуть. Оба мужчины устроились рядом, напряжённо молча, но я не стала их расспрашивать о причинах такого поведения – возможно, не у меня одной в последнее время не было поводов для радости…
А вскоре к гостям вышел тот самый Совет, о котором Ная мне уже все уши прожужжала, и я на время забыла о своих переживаниях. Старейшины действительно оказались старцами с седыми бородами едва ли не до самого пола, со взглядами, в которых читался не только опыт прожитых столетий, но и что-то такое тёмное, неприятное, что лично во мне отзывалось каким-то странными чувствами.
Меня будто живущая во мне невидимая сущность предупреждала об опасности, и тот, кто меня охранял, явно уловил это настроение, едва-едва коснувшись плеча в успокаивающем жесте. Я была благодарна за поддержку, только ощущения всё равно оставались со мной на протяжении почти всего праздника.