Чтение онлайн

Новая королева людям не нравилась, об этом не говорили вслух, при появлении Эрайны вежливо улыбались, кивали головами в знак приветствия, но за спинами и дома в своих кухнях, постоянно сравнивали и охали, возмущаясь.

В тот день, когда Алвил и Лиджей выехали из Башни Отшельника, королевская семья - Амрей, Модрад и Эрайна - сидела в зале на первом этаже южного крыла. В прошлом эту маленькую залу посещала Ламарея, поэтому после смерти жены Амрей для уединений выбрал именно ее. Нежно-лимонного оттенка шторы были подвязаны, два больших окна распахнуты настежь, и в залу проникал теплый ветерок необычайно мягкого сентября.

– Ты будешь отличным королем!
– Амрей разместился в обшитом бархатом кресле и любовался сыном. Ему уже за пятьдесят, но молодость так и читалась во всем его виде, мыслях и движениях. В нем еще было много юношеских порывов, и даже толика максимализма, идеи бурлили водным потоком, пытаясь вырваться наружу. Но врожденная мягкость позволяла уступать его советникам, возможно поэтому, Амрею хотелось провести коронацию быстрее. Ему верилось, что его сын сможет достичь большего. За соседним креслом, смотря в окно с отрешенным видом, расположилась Эрайна. Она как будто не интересовалась разговором, ее окаменевшая поза говорила об этом, в действительности же, женщина ловила каждое слово, каждый шорох и звук.

– Возможно, ты и прав, - Модрад повернулся правым боком, поднимая руки для того, чтобы служанка могла снять мерки.
– Я бы хотел, чтобы моя семья была мне опорой и поддержкой в этом. Жаль, что Лиджей сейчас в отъезде.

Служанка, она же портниха, то и дело, бросала на старшего принца томные взгляды, но тот никак не реагировал, либо не замечая, либо делая вид. Внешность Модраду досталась от отца: густые волосы цвета вороного крыла на свету блестели каким-то красноватым оттенком, глаза серые, словно грозовые тучи, а телосложение подтянутое. Роста принц был высокого, а характер имел спокойный и добродушный, но в отличие от Амрея, лишенный мягкотелости, с твердой и решительной волей.

– Скорее всего, его нет из-за меня!
– король печально вздохнул.
– Я мало уделял ему внимания, вот он и обижен.

– Отец!
– Модрад слабо улыбнулся.
– Я думаю, что ты не прав. Я уверен, что Лиджей любит тебя. Ему было очень тяжело без матери, но к тебе у него нет претензий.

Наследный принц внутренне усмехнулся собственной лжи. Несмотря на близкие и дружеские отношения с младшим братом, они никогда не говорили на эту тему, но в силу проницательности, Модрад догадывался о чувствах Лиджея. Их разделяли семь лет, поэтому Модрад, в отличие от брата, никогда не злился и не обижался на отца, только уж очень ему хотелось увидеть королевскую реакцию на возвращение Алвила. Это чувство авантюризма искушающим огоньком грело душу старшего принца.

– Хотелось бы в это верить, - король снова вздохнул.
– Я рад, что ты такой ответственный, - лицо Амрея на мгновенье озарила улыбка.
– Я всегда гордился, и буду гордиться тобой.

– Для меня это честь!
– Модрад почтительно склонил голову.

– А теперь давай поговорим о предстоящей Коронации.

– Но она будет только в декабре!
– Модрад отвернулся от отца, чтобы служанка могла измерить другую часть тела.

– Ну и что, - король пожал плечами.
– Ты оглянуться не успеешь, как он наступит. Что ты думаешь о женитьбе?

– Такая мысль еще не посещала мою голову, а сердце, тем более.

– Но тебе ведь уже двадцать семь лет, - король потер виски и сменил позу в кресле.

– Не существует такой женщины, на которой я хотел бы жениться.

– Неужели?
– Амрей вскинул брови.
– При дворе столько красавиц, да и в самой столице много прекрасных девушек. А может быть, ты хочешь женщину из Восточной империи?

– Дело вовсе не в этом, - Модрад вздохнул.
– Мне бы хотелось видеть рядом с собой любимую женщину, а не ту, которою после пятилетней супружеской жизни, будешь считать пустым местом. Я о таком наслышан в нашем роду. Хочется быть его лучшим представителем.

Модрад спустился с табуретки и отпустил портниху.

– Ну ладно, поступай, как знаешь.

– Ты выглядишь неважно, отец. Проблемы со сном?
– спросил он, видя в зеркале, как король зевает и трет глаза.

– В последнее время Ён присылает мне много писем о нарушениях, хоть я не люблю ими заниматься, но приходится.

Модрад покрутился у зеркала, разглядывая себя, словно барышня, сел у окна и закинул ногу на ногу. Этот Ён, низкорослый, с грубой внешностью, будто вытесанной из камня, но исполнительный и верный, никогда не нравился старшему принцу. Каждый раз, когда он видел Главу Тайной стражи, по спине Модрада пробегал мерзкий холодок.

– Хороши эти самхейские наемники, правда, тетя?
– спросил он.
– Лучше них только Клан Дракона.

– Нет, родной, - пропела Эрайна. Шевельнулся нежный шелк ее белого платья, она повернулась и, глядя куда-то сквозь племянника, продолжила: - Лучше них только воины Восточной империи.

– Мне пора возвращаться к делам, - вздыхая, сказал Амрей, медленно поднимаясь.
– Дорогая, а ты?

– Я сегодня устала, поэтому пойду к себе, - ответила Эрайна, подавая руку супругу. Оба попрощались с Модрадом и неспешно покинули залу.

Принц проводил их задумчивым взглядом, будто намереваясь что-то сказать, но промолчал. Он тоже вышел через несколько минут, собираясь отлично провести время в городе.

С наступлением вечера и окончанием рабочего дня, жители столицы собирались на площади. У фонтана выстраивался самодельный оркестр, таверны и пивнушки выносили столики на улицу, планируя веселиться почти до самого утра. Люди более высоких сословий - дворяне, купцы, дворцовые работники - предпочитали более высокое времяпрепровождение.

За Третьей улицей, в неприметном тупичке, только для избранных, расположился клуб "Энри Гроу", одноименной дамы, появившейся в столице пять лет назад. Пятнадцать лет назад по Астмерии ходил распространенный слух, о некой девочке Энри Гроу, дворянке по происхождению, сбежавшей из дому и взятой на попечение одной старой колдуньей, жившей за городом. После пяти лет обучения Энри Гроу покинула старуху, которая неожиданно умерла, прибрав к рукам все книги, записи, и прочую ведьмовскую дребедень, отправилась путешествовать по стране, и после десять лет о ней никто не слышал. Была ли дама, державшая клуб, той самой девочкой, никто не знал, а даже если и предполагал, то просто не предавал этому значения.