Чтение онлайн

— Горячие головы, — с грустью произнес Дорфман, качая головой. — Слушай, разве я не говорил тебе в Лас-Вегасе, что Хоффа очень вспыльчив? Говорил.

— Мы обеспокоены не только из-за Хоффы.

— На вашем месте я опасался бы прежде всего Хоффы. Он считает, что Джек и Бобби бесстыдно обманули его.

— А ты как считаешь, Ред?

— Я не работаю на Хоффу. Мое мнение: на слушании он вел себя как последний кретин. Ну и пусть все эти сенаторы идиоты. Что из этого? Иногда приходится вести себя вежливо даже по отношению к людям, которые того не заслуживают, верно? Попробуй наплюй на полицейских, и они свернут тебе голову. То же самое и сенаторы. Хоффа должен был играть по правилам.

— Джек придерживается именно такой точки зрения.

— Вот как? С другой стороны, Дэйвид, если хочешь знать мое мнение, Бобби тоже гад. Он преднамеренно спровоцировал Хоффу. А история с дачей взятки — это же была ловушка. Бобби не имел права так поступать.

— Возможно. — В этом вопросе я был согласен с Дорфманом. Я ни минуты не сомневался в том, что это Бобби пытался сфабриковать против Хоффы обвинение. Он действовал так же, как в семье Кеннеди играли в футбол без правил: любые средства хороши, пока тебя не остановят. Я подумал, что Хоффа, видимо, тоже играл в такие игры, только в его игре проигравших убивали.

— Видишь ли, — сказал я, — как и вы, Джек тоже недоволен, что все так обернулось.

Дорфман хрипло рассмеялся. Его смех напоминал тарахтение грузовика, который никак не заводится.

— А почему ты решил, что мы недовольны? — спросил он.

— Из слов Айка. я понял…

— Айку известно далеко не все. Я ничего не имею против него, но он не посвящен во многие тайны, понимаешь? В принципе, Дэйвид, Джек и Бобби оказали нам услугу. Они избавили нас от Бека. Теперь мы поставим на его место Хоффу, а нам только этого и надо. — Он улыбнулся мне. — Нам не пришлось самим убирать Бека, ведь так? За нас это сделали Джек и Бобби.

— Хоффа, похоже, считает, что его обманули.

— Ну и черт с ним. Он теперь президент Межнационального братства. Что еще ему надо? Между нами, Дэйвид, никто из моих коллег не хочет, чтобы Хоффа вознесся слишком высоко, ясно? Из-за этого убрали и Бека. Мы не хотим, чтобы Хоффа угодил за решетку. Он — наша козырная карта. Кроме того, он может наговорить лишнего. Но это не значит, что его трудности должны нас волновать, ясно?

— Ясно. — Для меня это было новостью, ведь я считал, что Хоффа и мафия — это единое целое. Теперь я начал понимать, что происходит: мафия помогла Хоффе добиться того, что он хотел, — занять место Лэйва Бека, — чтобы затем с его помощью получить то, что нужно им. Обе стороны, участвовавшие в этом сговоре, не испытывали взаимных симпатий и не доверяли друг другу. А люди в министерстве юстиции даже ни о чем не подозревали.

— Что ж, раз все довольны… — начал я.

Дорфман оскалил зубы; у него такой оскал иногда заменял улыбку.

— А почему ты решил, что мы довольны? Вы, ребята, больше не должны наседать на Хоффу. Хорошего понемножку, ладно? Нам приходится ладить с этим парнем. И вы тоже должны ладить с ним.

— Это не так-то легко осуществить.

— Ищите выход. Кстати, что это еще за повестки? Такие люди, как Момо, не могут работать, если им приходится уходить в подполье, скрываясь от повесток. Зря вы это.

— Их имена всплыли в свидетельских показаниях. Поверь мне, Джеку эта идея нравится не больше, чем тебе. И все же они должны предстать перед комиссией.

— Им это не понравится.

— Скажи им, пусть не беспокоятся. Джек позаботится о том, чтобы никому из них не было предъявлено обвинение. Бобби задаст им несколько неприятных вопросов — однако тут ничего не поделаешь, — но ведь это не такая уж высокая плата за то, что Хоффа занял место Бека, не так ли?

Дорфман скорчил гримасу.

— Джек тебе это пообещал?

Я кивнул.

Дорфман опять бросил взгляд на дверь спальни. Оттуда исходил слабый аромат гаванской сигары. Мы с Дорфманом в этот момент не курили. Значит, отметил я про себя, в спальне находилась не женщина, разве что любовницы крупных мафиози курят сигары “Апмэн”. Оставалось предположить, что в спальне находился человек, занимающий более высокое положение в чикагской мафии, чем Дорфман. Возможно, сам Джанкана слушал наш разговор. Человек в спальне кашлянул. Его кашель, глубокий и неприятный, напоминал рычание льва. Женщина не может так кашлять. Дорфман быстро перевел свой взгляд на меня.

— Тогда ладно, — сказал он. Уж не знаю, Джанкана или кто другой сидел в соседней комнате, но ясно было одно: главный тут не Дорфман. — Можешь передать Джеку, что они будут вести себя в комиссии как законопослушные граждане. Эти люди пользуются уважением в своем мире, понимаешь? Они не станут изгаляться перед сенаторами, как это делал Хоффа. Возможно, они откажутся отвечать на вопросы, ссылаясь на пятую поправку, но вести себя будут уважительно.

— Этого будет достаточно. Я передам Джеку. Он будет вам благодарен.

— Ну и хорошо. — По выражению лица Дорфмана я понял все, что он думает о благодарности политиков.

Я также понял: чем скорее Джек перестанет заниматься профсоюзами и перейдет к высоким сферам внешней политики, тем лучше для всех заинтересованных сторон. Президентом можно стать и не занимаясь внутренней политикой. Эйзенхауэр доказал это в 1956 году. Я кивнул, желая поскорее отправиться восвояси, поскольку уже выяснил, что с нами желает расправиться не чикагская мафия, а сам Хоффа.

Не знаю почему, но меня это несколько успокоило.

Непонятно почему, но в присутствии Питера Лофорда она всегда нервничала. Лофорд обладал обаянием морально опустившегося человека; от него веяло развратом, хотя внешне он вел себя пристойно. Многие считали Лофорда остроумным англичанином, но после знакомства и совместных съемок с Оливье она поняла, что Лофорд — просто подделка; он вырос в Лос-Анджелесе и воспитывался в искусственно созданной английской среде, чтобы играть англичан в фильмах компании “Метро-Голдвин-Мейер”. Все, что было в Лофорде английского, ей казалось фальшивым: и его акцент, и то, как он одевался. Он мог сойти за англичанина (а Лофорд хотел, чтобы его считали таковым) только в Голливуде, где настоящее не умели отличать от подделок.