Чтение онлайн

– Один - ноль, - сказала я.

Он отклонился и вздернул бровь.

– Хочешь поиграть?

– Нет, - закачала я головой.

– О, да. Посмотрим, кто кого быстрее соблазнит.

На готовку того, что должно было занять минут 10-15, у нас ушел час, я совершенно забыла о времени. Он показал мне, как мыть листья салата и как пропечь хлеб, чтобы получился сэндвич, от которого потекут слюнки. Наверное, готовить еще никогда не было так весело.

– Расскажи, как мы встретились, - попросил он, после того как мы поели.

– Но Эндрис...

– Рассказал свою приукрашенную версию, в которой выставил меня полным мудаком. Мне жаль, что я раньше не поверил тебе, Веснушка. Ты простишь меня?

Я кивнула, улыбаясь и пытаясь изо всех сил сдержать слезы. Я прощу ему что угодно, если это значит, что он все вспомнит. Ничего не утаивая, рассказала ему все, начиная с нашей первой встречи и заканчивая его исчезновением. Его глаза потемнели, а челюсть сжалась, когда я рассказывала, насколько опустошенной чувствовала себя, когда он исчез, как искала его на танцах и заключила сделку с Норнами, чтобы вернуть его. Я еще не закончила говорить, когда он притянул меня к себе.

– Достаточно, - хрипло прошептал он.
– Мне жаль, что я причинил тебе столько боли.

Не уверена, кому из нас было хуже: мне - оживлять в памяти ту ужасную неделю, или ему - слушать все это.

– Нет, здесь нет твоей вины. Все это сделали Норны.

– Но я позволил этому случиться. Я должен был исцелить тебя, когда была возможность, и встретить последствия лицом к лицу, - он отклонился и провел костяшками пальцев у меня под глазами. Я поняла, что плакала. Он гладил меня по щеке, коснулся кончика носа.
– Здесь и сейчас, я обещаю, что никогда не позволю тебе снова пережить такую боль.

Я кивнула.

Его глаза скользили по моему лицу.

– Я хочу вспомнить все. Ты поможешь мне?

– Хорошо, но мама сказала, Норны тщательно стирают воспоминания людей. Папа так и не вспомнил то время, что они провели вместе, пока до него не добрались Норны.

– Твой отец Смертный, а я Валькирия. Я вспомню, - его высокомерие подняло голову, но мне было все равно.
– Я хочу вспомнить, как впервые увидел тебя, что чувствовал, когда прикоснулся к тебе первый раз, наш первый поцелуй. Хочу вспомнить, как держал тебя у себя в руках, когда ты спала после операции. Хочу почувствовать ту боль, когда чуть не потерял тебя, чтобы помнить, насколько ты ценна...

В этот раз поцеловала я, вынуждая его замолчать.

– Каждый раз, когда ты целуешь меня, касаешься и даже смотришь на меня, словно первый. Мы можем создать больше воспоминаний.

– Я все еще хочу, чтобы они вернулись, - сказал он упрямо, и я знала, что слышать о том, что было, совершенно не то, что помнить. Он погладил ту часть головы, где у меня остался шрам после операции.
– Можно?

Немного смущаясь, я кивнула. Он убрал волосы и провел пальцами по неровной поверхности кожи, нащупывая титановые болты, удерживающие кость, часть которой хирурги заменили титановой пластинкой.

– Тебе больно или неудобно?
– тихо спросил он, словно пытался представить мою боль.

– Нет. Я практически об этом не думаю, только когда голову мою, - солгала я. Голова больше не болела, но этот участок был неровным, и иногда мне казалось, что один болт шатается.
– Я была у терапевта несколько дней назад, он массажировал шрам. Сказал, что если часто так делать, шрам и кожа быстрее придут в норму.

– Значит, поэтому ты была в больнице, - сказал Торин.

Это объясняло шум мотора Харлея, который я услышала.

– Ты следил за мной.

– Присматривал. Это не одно и то же, - легкими и нежными касаниями он массажировал шрам. Было приятно.
– Как насчет того, чтобы в следующий раз тебя отвез я? Так не придется следить за тобой.

Я уставилась на него.

– Ты же не собираешься теперь относиться ко мне как к фарфоровой кукле.

Он крепко обнял меня, наклонил голову и зарылся лицом в мои волосы. Я сидела у него между ног на диване в гостиной, опираясь спиной о его грудь.

– Почем нет? Ты хрупкая Смертная, и я не хочу, чтобы тебе снова было больно. Кроме того, тогда в этом был виноват я.

– Хмм, нужно подумать, -

поморщилась я.
– Во-первых, я не надолго останусь Смертной, и тебе надо это принять. Во-вторых, в этом не было твоей вины. В-третьих, ты не пойдешь со мной в больницу. Мой терапевт, наконец, набрался смелости, чтобы упомянуть о том, что случилось на соревнованиях. И у меня предчувствие, что в следующий раз он спросит меня, откуда я узнала, что будет, и я не хочу пугать его и вынуждать думать о худшем. Хочу дать ему спокойный и разумный ответ.

Как только я упомянула соревнования, Торин замер.

– Ладно.

Я повернулась и начала всматриваться в его лицо.

– Это было слишком просто.

– Я простой парень.

– Ну да, конечно, - я развернулась к нему лицом.
– Хочу показать тебе кое-что.

Он выжидающе посмотрел на меня.

– Пойдешь со мной на кладбище?

Торин пожал плечами.

– Зачем? Я ненавижу кладбища.

Иногда он такой ребенок.

– И больницы тоже, знаю. И все же после операции ты провел там со мной неделю.

– Одно дело остаться в больнице с девушкой, которая сводит тебя с ума, и другое добровольно идти на кладбище, полное душ, которые настолько тупы, что не понимают, что им здесь больше нечего ловить.

«Я свожу его с ума? Мне нравится».

– Если тебе так страшно, можешь не ходить, - подначила я его и чуть не засмеялась, когда его глаза злобно сощурились. Я встала с дивана.
– Ты можешь просто подождать там, у церкви, для этого мы туда и идем. Может, всплывут воспоминания.

Он подскочил с места, словно я сказала какое-то волшебное слово.

– Ты только что назвала меня трусом?