Чтение онлайн

Отпив каждый свой напиток, я и Мара скривились. Костун же выпил залпом водку и закусил орешком, только ахнув от наслаждения. Налей ему туда дешевых духов, он бы не заметил.

— И кто это ромом вообще называет? — Я поставил недопитый стакан на стойку. Мара последовала моему примеру. Ее апельсиновый сок оказался с мякотью.

— Вы на них только посмотрите! — С протертого барного стула встал, пошатываясь, один из посетителей с беззубым ртом, из которого адски воняло даже отсюда. — Кажется, этим цацам не нравится здешнее пойло! — прокричал он пьяный голосом, чтобы его услышали все в баре.

— А мне понравилось, — тут же начал оправдываться Костун, но на него, похоже, никто даже не обратил внимание.

Из-за столов встало еще несколько Человек недружелюбной наружности. Некоторые покинули бар вообще, да так быстро, что забыли допить то, что оставалось у них в мутных стаканах.

— Будто вас сюда кто-то силками затаскивал, — продолжал беззубый.

— Мы не говорим, что пойло здесь плохое, — начал я, — просто мы его еще не распробовали.

Аргумент оказался слабым. В данном случае любой аргумент не возымел бы эффекта. Ситуация накалялась.

— Ха! — выдохнул перегаром и гнильем беззубый. — Да кто вам после таких слов еще наливать-то будет, чтобы вы его распробовали?

— Что? Не нравится? — с издевкой спросил один из вставших. — Вам мартины да текилы подавай?

— Вы вообще кто такие? — спросил детина с клыкастыми зубами и тупыми свинячьими глазками. — Я вас здесь раньше не видал.

Остальные поддакнули, словно свинорылый сказал что-то прям совсем заумное. Если бы они видели нас, точнее меня, здесь раньше, то вообще не вставали со своих мест, разве только чтобы убраться подальше, и сидели бы тише мертвеца.

— Мы здесь просто кое-что ищем. Незаконное, разумеется. Мы не хотим неприятностей.

— Неприятностей? А кто говорил про неприятности? А вы хотите неприятностей?

Меня достала эта тупость. Я правда не хотел неприятностей, но моего мнения никто не спрашивал. Точнее спрашивал, но вопрос, казалось, был риторическим, хотя вряд ли кто-то из присутствующих знал значение этого слова. Я мог бы попытаться решить все мирным путем, но иногда так бывает, что точка невозврата преодолевается раньше, чем ты о ней вспоминаешь.

— А вы? — спросил я, прищурившись.

Все даже на миг замолчали. Иногда я умею производить впечатление.

— Ты чего, парень? Ты чего борзый такой?

Но зачастую это впечатление оказывается паршивым.

— Кто? Я? Да не в жизнь! Я просто пытаюсь соответствовать местному микроклимату. Если тут все говорят, как отшибленные, то почему я так не могу?

— Это ты щас чо, нас оскорбил, типа?

— Типа соответствую обстановке, — ответил я. Я говорил спокойно и вкрадчиво, даже холодно, можно сказать, и если выключить звук, я бы походил на какого-нибудь заправского учителя, пытающегося разъяснить несмышленым детишкам, что не надо вести себя плохо.

— Не надо, — тихо прошипела сквозь зубы Мара, дергая меня за куртку. — Ты чего творишь?

— Все под контролем, — ответил я также тихо, не поворачивая головы.

— Вы чего там шушукаетесь со своей шалашовкой?

— Сам ты шала… — рявкнула Мара, словно и не пыталась меня самого образумить. — Как ты там сказал, вот ты он и есть.

Все громко рассмеялись. Кроме этого типа.

— Ты чего, сучка, давно не получала? — проорал он. Если бы он себя еще и в грудь ударил, был бы точной копией гориллы в брачный период.

— Да че мы с ними разговариваем? Валите уродов.

И толпа разъяренных пьяных мужиков ринулась на нас с кулаками. Стулья и столы были привинчены к полу.

Ожидая такого поворота, я, схватив левой рукой Костуна, а правой — Мару, перекинул их назад за стойку бара, после чего обеими руками перехватил летящий мне в лицо кулак, заломал руку и нанес сильный удар открытой ладонью в грудь нападавшего. Он отлетел, сбивая остальных с ног, а затем началась настоящая куча мала, причем дрались все и со всеми. В драке не было две или три стороны, как обычно бывает, — тут каждый был сам за себя. Полетели бутылки, стаканы, особо сильным даже удалось оторвать пару стульев, которые тоже пошли в дело. Бармен, по всей видимости, предвидел такой исход событий, потому и свалил заранее.

Будучи эпицентром потасовки, я, естественно, был главной целью разошедшихся не на шутку драчунов. Тот мужик с клыкастыми зубами и сероватой кожей, который раньше меня тут не видел, каким-то образом водрузил свое огромное тело на стойку и прыгнул оттуда на меня. Удар с разворота отправил его в обратный полет в жесткую стену, где, по идеи, должны были быть бутылки с алкоголем. Из-за стойки послышалось испуганное и удивленное «Эй!». Маре и Костуну не понравился подарок, а потому они не давали ему прийти в себя, добивая ножками от стула, прилетевшими к ним ранее.

Беззубого худосочного мужичка я заметил выбегающим за двойные двери бара. Вот сволочь, подумал я, но преследовать его не стал. Отбившись еще от пятерки драчунов, у двоих из которых оказались запрещенные тут ножи, я услышал голос за спиной. Обернувшись, чтобы отразить нападение, я увидел Мару, активными жестами зовущую меня за ту строну стойки. Ее пасы руками были довольно смешными.

Подняв над головой ближайшего завсегдатая бара, я швырнул его в толпу, сбивая очередную порцию обидчиков, нацелившихся на меня, и под общую неразбериху быстро и незаметно юркнул за стойку.

— Я немного занят, если ты не заметила. А где Костун? — удивился я.

— Об этом и говорю. Пошли. — Она показала на дверь, за которой не так давно скрылся бармен, и которая была едва заметно приоткрыта. Добравшись до нее на четвереньках, Мара быстренько забежала внутрь; я последовал ее примеру.

— Быстро, быстро!

Дверь тихо закрылась.

— Ну ничего так, — присвистнул я.

Мы оказались в удивительно ухоженной небольшой комнате. Посреди нее стоял маленький, практически журнальный столик, а по двум сторонам находилось два красных дивана, за спинкой одного из которых на стене висел телевизор, а за другим стояли компьютеры и три экрана, выводящие изображения с камер, установленных в самом баре и снаружи. Стены комнаты тоже были красными с золотом. На противоположной от двери стене находился декоративный камин, над которым висела картина в золотой раме с изображением странной человекоподобной красной птицы, голову которой покрывала довольно специфическая корона, выделяющаяся беспросветно-черным.---------+