Чтение онлайн

— Пожалуйста, Винсент, не уходи. Ты не можешь уйти, ты пришел сюда не для этого!

— Интересно, и для чего же?

Она снова подняла на меня глаза. Еще до того, как мы поклялись друг другу в любви и верности, наши друзья часто шутили и говорили, что стоит только мне войти в комнату — и взгляд Даны из холодного вампирского тут же превращается в теплый и человеческий. Наверное, они и сами не подозревали, сколько истины было в этих шутках.

— Для того чтобы побыть со мной, — ответила она, наконец. — Но я не буду настаивать — такое поведение тебя не красит, да и с точки зрения закона оно сомнительно…

— Кто запретит мне, если я сам — закон?

На губах Даны промелькнула улыбка. На этот раз, не чужая и холодная, а знакомая мне улыбка — такая, которую я видел тысячи раз.

— Ты не изменился, Винсент, — сказала она. — Крови вакханки, как я уже говорила, у меня нет. Взамен могу предложить свою.

Я обнял ее за талию, наклонился к ней и поцеловал. Знакомое, но давно забытое ощущение от прикосновения — такое невозможно испытать ни с одним существом, будь то греческая гетера высшего класса или опытная вакханка, из тех, которые дают уроки любви молодым карателям. Тонкая ткань халата позволяла почувствовать температуру ее кожи: как всегда, чуть холоднее, чем у смертных, и в первые секунды это показалось мне странным, но тело мгновенно настроилось на нужный лад. Инстинкты, которых наши предки были лишены: им было оставлено только одно — жестокость. Инстинкты, на которых основывалась наша человеческая часть сущности — в этом была и наша слабость, которую темные хозяева так часто использовали для того, чтобы нами манипулировать, и наша сила: мы могли чувствовать, это отдаляло нас от животных и приближало к людям.

— Я принимаю угощение, — произнес я. — Это ценный дар.

Небо за окном начинало светлеть: это означало, что через пару часов мне следует отправляться домой, иначе мы с Лореной рискуем опоздать на поезд. Но о поезде мне сейчас хотелось думать в последнюю очередь. Я был бы рад остаться тут еще на день или даже на несколько дней. Совсем как раньше, когда мы с Даной, мотавшиеся по миру и имевшие возможность видеться не чаще чем раз в полгода, проводили наедине все предоставленные нам часы, зная, что в следующий раз к нам будут менее благосклонны, и при встрече у нас будет время разве что улыбнуться друг другу и пожать руки.

Я провел пальцами по губам. Хотелось запомнить ощущения и сохранить их как можно дольше. Обычай пить кровь друг друга был одним из древнейших, он уходил корнями в наше вампирское прошлое, в те темные времена, когда наши предки не могли жить днем и не питались человеческой пищей, предпочитая охотиться на людей. Раньше его проводили прилюдно, на церемонии предназначения, но потом Темный Совет решил, что это дело интимное, и с тех пор обычай стал достоянием двоих — молодая пара пила кровь в первую брачную ночь.

С момента принятия этого решения прошло больше тысячи лет, и во время нашего с Даной венчания обряд преследовал двойную цель: чисто техническую — обмен кровью позволял сблизить двоих и настроить их на одну и ту же волну, и тайную, духовную — символизировал абсолютную преданность, открытость и доверие. Как ни крути, это не так-то легко психологически — позволить себя укусить, даже если учесть, что это делает кто-то из «своих».

Дана отвлекла меня от созерцания светлеющего неба, обняв за плечи и прижавшись щекой к спине.

— Это были странные, но знакомые ощущения, — сказала она, проводя пальцем по моей шее — я знал, что означает этот жест. — Мне показалось, что у тебя такая холодная кожа! По сравнению со смертными.

— Можно, — ответил я на незаданный вопрос.

— Совсем чуть-чуть, пару глотков, — пообещала Дана. — Чертовски странные ощущения, но приятные.

Я вздрогнул от укуса, несмотря на предупреждение. Дана это почувствовала, но пересилить себя не смогла, и на поверку «пара глотков» оказались значительной порцией. Через минуту она оторвалась, будто опомнившись, и принялась торопливо зализывать крошечные ранки, останавливая кровь.

— Я сделала тебе больно, извини, — проговорила она, не отрываясь от своего занятия.

— Это было терпимо. — Я протянул руку и погладил ее по волосам. — Не трудись. Заживет.

Дана послушалась и легла, положив голову мне на колени.

— Я люблю тебя, Винсент, — сказала она.

— И я тебя люблю. Не думал, что когда-нибудь снова скажу эти слова. — Я помолчал. — Завтра я еду к Амиру. Хочешь присоединиться?

— К Амиру? — вяло удивилась Дана. — Зачем?

— Хочу посоветоваться с ним насчет Эдуарда и Анны. Что-то мне не нравится в этой истории.

Дана устроилась поудобнее.

— Веришь или нет, мне тоже. Ненавижу делать что-то, не зная подробностей.

— Неужели твой Великий не посвятил тебя в подробности?

— Да ты издеваешься, Винсент. Не знаю, кто он такой, этот твой Эдуард и кто такая Анна, и почему Магистр нашел меня и попросил о помощи, но вокруг них столько шумихи, что только Великая Тьма знает, что происходит на самом деле. Я тебе уже говорила, что Анна — не совсем обычная дама, это легко почувствовать. Что до Эдуарда… не знаю. Но вполне вероятно, что он не совсем человек.

— Быть такого не может.

Дана перевернулась на спину и прикрыла глаза.

— Есть много темных существ, которые выглядят как люди, но таковыми не являются. Вполне может статься, что мы и не знаем о таких. Меня послали присмотреть за тобой и убедиться, что ты не делаешь глупостей. А заодно и за Эдуардом.

— Тогда какого черта ты бросила его под поезд?

— Его необходимо уберечь от Незнакомки любой ценой. Кроме того, я была уверена, что ты найдешь его, вернешь с того света и спасешь. Иногда ты бываешь предсказуем.

— А зачем ты устроила этот концерт в доме Эдуарда?

Дана зевнула.

— Так много вопросов, Винсент. Я хочу поспать. Езжай к своему Амиру, потом расскажешь, что узнал. Я и так попала в переплет — хочется верить, что в этом лабиринте мы будем блуждать недолго.

В Праге я бывал часто, и поэтому мы с Лореной не заплутали в узких улочках — дом Амира и Таис был найден буквально минут за двадцать. На вопрос «где ты был прошлой ночью» я предпочел ответить уклончивым «у меня были дела», но она не поверила: не до конца зажившие ранки от укусов на шее говорили не в мою пользу. Лорена понимала, что я позволил бы проделать с собой такое только существу, равному мне по статусу, а остальное додумала сама. Поэтому всю дорогу до дома Амира она хранила молчание, а я не торопился его нарушать, зная, что рано или поздно она заговорит.