Чтение онлайн

Когда слуга удалился, Фухе витиевато и многоэтажно выругался, вздохнул с облегчением и достал пачку» Синей птицы». «Нелегкое это дело – притворяться культурным человеком!» – подумал комиссар, закуривая и швыряя обгорелую спичку на пол.

…Прошло несколько часов. «Пора,» – решил Фухе. За это время он убедился, что телефон в комнате не работает, зато в одной из стен имеется потайной глазок. Завесив глазок сорванной с окна занавеской, Фухе еще раз прислушался к безмолвию ночного дворца. Ничего подозрительного. Вооружившись пресс – папье и» Парабеллумом» с запасной обоймой и прихватив с собой карманный фонарик, комиссар тихо открыл окно и спустился в сад, благо его комната располагалась на первом этаже.

«А принцесса так и не появилась," – отметил Фухе, пробираясь к условленному месту.

Реджинальд ждал его возле беседки.

– Ну что, невесту свою видел? – поинтересовался комиссар.

– Видел.

– Все такая же полосатая? Ладно, шучу. Что она говорит?

– Ничего особенного за вррремя моего отсутствия не пррроисходило, – доложил тигр. – Только слуги вчеррра таскали какие‑то ящики.

– Куда? Во дворец?

– Нет, к опушке леса. Там есть забрррошенный хрррам.

– А вот это уже интересно. Пошли!

До храма оказалось не слишком далеко. Фухе мельком взглянул на старинные развалины и, включив фонарик, полез в темный провал входа. Узкий луч света выхватил из темноты кусок неровного каменного пола, затем какой‑то жутковатый порнографический барельеф на стене – и почти сразу уткнулся в аккуратный штабель деревянных ящиков, сложенных в углу.

Комиссар молча отодрал доску от верхнего ящика, запустил руку внутрь и понюхал то, что извлек оттуда.

– А вот и наркотики, – удовлетворенно заключил Фухе. – Гашиш.

– Да тут вся ваша стрррана обдолбится!

– Это точно! Но меня интересует еще кое‑что. Гашиш – это для Конга. Пусть хоть сам курит, хоть Интерполу сдает. А моя интуиция подсказывает… Слушай, Джин, ты ищейкой никогда не работал?

– Я, тигррр – ищейкой?! – возмутился Реджинальд. – Да за кого вы меня деррржите, комиссаррр?! И вообще, тут так воняет гашишем, что и собака ничего не учует!

– Ладно, придется самому, – пробормотал Фухе и начал методично простукивать пол каблуком своего бронированного ботинка.

Услышав наконец долгожданный звук, комиссар негромко хмыкнул и, сунув фонарик в зубы тигру, принялся осматривать заинтересовавшую его плиту.

– Ты можешь стоять смирно?! – озлился Фухе, когда тигр в очередной раз мотнул головой, и луч света ушел в сторону. – Сейчас я тебе самому такой фонарь поставлю – как прожектор светить будет!

– Комаррры, – пожаловался Реджинальд и уронил фонарик.

– Почему же они меня не кусают? – осведомился комиссар, подбирая с пола чудом уцелевший источник света.

– Потому что от вас» Синей птицей» несет. А здешние комаррры этого не любят.

Тут Фухе наконец нащупал то, что искал – умело замаскированное железное кольцо – и что есть силы потянул за него. Плита с негромким скрипом поддалась, и из открывшегося чернильного провала пахнуло холодом и плесенью.

– А вот и тайный храм поклонников богини Колли, – констатировал Фухе. – А все почему? Потому что интуиция!

Часа два комиссар и Реджинальд занимались перетаскиванием различных предметов из храма во дворец и обратно. Фухе успел как следует изучить подземный зал. Судя по покрытой засохшей кровью статуе богини Кали и горе черепов и костей в небольшой кладовке, тут с завидной регулярностью уже много лет приносились человеческие жертвы.

Фухе произвел в верхнем зале, где хранился гашиш, а также в нижнем, жертвенном, кое – какие мало заметные постороннему глазу манипуляции – и остался вполне доволен результатом. После чего он отпустил тигра, велев утром быть наготове, и с чувством честно выполненного долга отправился спать.

За завтраком комиссар пребывал в самом лучшем настроении, много пил, много ел, много шутил, а в под конец поинтересовался:

– Скажите, а где ваша очаровательная дочь Рабиндрагурия? В Дели мне говорили, что другой такой красавицы не сыскать во всей Индии! Почему бы вам не представить меня ей?

– К сожалению… моей дочери сейчас нездоровится, – ответил магараджа, чуть запнувшись. – Но, надеюсь, вы погостите у нас достаточно долго и сможете с ней познакомиться.

– Она больна? Что‑то серьезное? – проявил несвойственное ему участие Фухе.

– Да нет, ерунда, – излишне беззаботно махнул рукой Рахатлукум Кагор. – Так, застарелый сифилис… Ой, что это я, блин, говорю?! – спохватился магараджа. – Простите, господин комиссар, я еще не вполне проснулся и болтаю ракшасы знают что. У нее просто сибирская язва… Тьфу ты, опять на медицинском справочнике заклинило! Простудилась она, вот!

– В такую жару?

– Именно в такую жару легче всего простудиться, – заверил комиссара Рахатлукум. – Если не верите – могу показать вам медицинский справочник.

– Да что вы, я вам и так верю! – замахал руками комиссар. – С чего бы вам врать?! («С чего бы этому жирному брехуну говорить правду?» – подумал он при этом.)

– Кстати, вчера вы обещали показать мне дворец, – вспомнил вдруг Фухе. – Сейчас я как раз не отказался бы воспользоваться вашим любезным предложением.

– О, разумеется, господин комиссар! – магараджа облегченно вздохнул. – Я сам покажу вам все наиболее интересное. Идемте.

И они отправились осматривать дворец.

Проходя мимо двери одной из комнат на втором этаже, Фухе неожиданно поскользнулся на гладком мраморном полу и со всего размаху впечатался плечом в закрытую дверь. Дверь затрещала, но не открылась, зато из комнаты раздался испуганный женский визг.

– Кто это там? – поинтересовался Фухе нарочито громко.

– Моя дочь Рабиндрагурия, – с перепугу сказал правду Рахатлукум.

– Зачем же вы заперли больную? – еще громче спросил комиссар.

– Ее нельзя беспокоить, у моей девочки постельный режим… – залепетал магараджа.