Чтение онлайн

Кто был ее возлюбленным? Кто этот человек, этот сказочный принц, который, преодолев преграды, ринулся спасать спящую заколдованную красавицу? Коллега-писатель, скорее всего, или какой-то ученый. Не так уж трудно представить Дэвину и в роли леди Чаттерлей, а отца Наоми — одним из слуг в ее имении.

Дождь прекратился. В лесу было туманно и влажно, но, когда он выбрался с лесной дороги на шоссе и покатил к Кингсмаркхэму, выглянуло низкое солнышко. Вечер обещал быть теплым и ласковым, громада облаков плотной массой уползла к горизонту. Подняв фонтан брызг в огромной луже, Уэксфорд подкатил к гаражу. Дора говорила по телефону, и в нем полыхнула надежда, которая тут же угасла, едва он уловил короткое отвергающее движение ее головы. Отец Нила решил справиться, не нужно ли подбросить ее на новоселье.

— А я как же? Почему не подбросить и меня?

— Он уверен, что ты не придешь. Люди уже привыкли к тому, дорогой, что ты по большей части нигде не показываешься.

— На новоселье у дочери я думаю показаться.

Никакого повода тратить нервы. Уэксфорд был достаточно мудрым психологом, чтобы знать: если самообладание начинает ему изменять, значит, заговорило чувство вины. Его терзает, что он мало внимания уделяет Сильвии, что любит ее по привычке, неосознанно ставит на второе место после сестры, заставляет себя вспоминать о дочери, чтобы не забыть окончательно.

Он поднялся наверх переодеться. Выбрал спортивную куртку и вельветовые брюки, но тут же отверг отобранное в пользу костюма — самого лучшего из всего гардероба.

Почему его так беспокоит эта глупышка, эта притворщица и нелепая актрисулька Шейла? Он чуть не застонал вслух, едва успела промелькнуть в сознании последняя фраза: сказать такое о дочери, пусть даже мысленно… Оставшись в холле один, он поднял трубку телефона и набрал ее номер. Просто так, на всякий случай. Отсчитал четвертый гудок, но автоответчик не включился, возрождая проблеск надежды. Нет, никто так и не ответил. Он упрямо вслушивался в гудок за гудком — не менее двадцати, — когда наконец решился повесить трубку.

— Выглядишь превосходно, — сказала Дора. И добавила: — Никакой глупости она не сделает, ты же знаешь.

— Мне это и в голову не приходило, — не задумываясь, солгал он.

Дом, который купили Сильвия с мужем, находился на другом конце Майфлита, примерно милях в двенадцати. Дом приходского священника сохранился в том же виде, что и в прежние дни, когда англиканская церковь не задумываясь селила священника, имеющего приход, в сырой, без отопления, огромный, с десятью спальнями дом, определив на проживание пятьсот фунтов в год. Сильвия с Нилом знали, чего хотят, выказывая характерное для конца двадцатого века презрение к домам на окраине, и едва дождались переезда из прежней пятикомнатной квартиры, занимающей половину дома. Страстное желание иметь собственный дом относилось, пожалуй, к тому немногому, что их объединяло, как признались друг другу Уэксфорд и Дора в недавней беседе. И эта пара, почти несовместимая, честно прилагала массу усилий, чтобы остаться вместе, больше, чем любая другая, все больше и больше обрастая совместной собственностью, все глубже и глубже увязая во взаимных услугах и поддержке.

Сильвия, теперь уже с дипломом Открытого университета [23] , получила довольно приличное место в отделе образования графства. Похоже, ей нравилось создавать себе трудности, чтобы потом рассчитывать на присутствие и обещания Нила, точно так же, как он развлекался и ездил за границу, чтобы затем полагаться на нее. И все же купить дом в десяти милях от места работы, в противоположном конце от школы, в которой учились дети… На взгляд Уэксфорда, это уж слишком. О чем он и не преминул сообщить Доре, пока петлял на машине по узким улочкам, добираясь до Майфлита.

— Жизнь и без того трудная штука, зачем же еще добавлять себе гонки с препятствиями?

— Верно. Тебе не приходило в голову, что Шейла может прийти тоже? Она приглашена.

— Не придет.

Ее и вправду не было. Сильвия сказала, что сестра не появится, еще до того, как он успел задать этот вопрос. Да он и не стал бы спрашивать — она сама сообщила ему, что не собирается на новоселье, еще неделю назад. По личному опыту он хорошо знал, какими сценами горькой обиды чреваты подобные вопросы.

— Прекрасно выглядишь, па.

Он поцеловал дочь, сказал, что дом очень мил, хотя, по правде, нашел его еще более пустым и громоздким, чем раньше, после того случайного визита, когда впервые увидел его; одно несомненно — для званого вечера он подходил как нельзя лучше. Уэксфорд прошел в гостиную, уже заполненную гостями. Гостиная нуждалась в отделке и ледяными слезами оплакивала отсутствие центрального отопления. Вид крупных поленьев в пышном псевдовикторианском камине обнадеживал, а пятьдесят живых тел, источавших жар, поддерживали упование на тепло. Поздоровавшись с зятем, Уэксфорд взял стакан минералки «Хайлэнд Спринг», значительно приправленной льдом, ломтиками лимона и листьями мяты.

Его здесь знали. Пробираясь среди гостей, он чувствовал не столько стесненность, сколько осознанную сдержанность, легкую самопроверку. Смысл в этом был, и значительный — развернутая недавно кампания против пьянства за рулем; и теперь он ловил задумчивые взгляды мужчин на бокалы с доброй толикой виски, как бы раздумывающих, выдать ли их за обычный яблочный сок или прибегнуть к старому, как мир, оправданию: «Сегодня за рулем жена».

Потом он увидел Бердена. Инспектор молча стоял в группе людей, включавшей Дженни и кое-кого из коллег Сильвии, держа в руках огромный бокал с натуральным яблочным соком. Окажись это не сок — значит, Майк сошел с ума, заказав себе добрых полпинты скотча. Уэксфорд живо протиснулся к нему, обретя наконец компанию по душе на большую часть вечера.

— Прекрасно выглядите.

— Вы уже третий, кто счел необходимым отметить сегодня мой внешний вид. Неужто в будни я просто мешок с тряпьем? Ведущая модель благотворительного базара?

Вместо ответа Берден отпустил ему одну из привычных полуусмешек, сопроводив последнюю легким взлетом брови. Сам он, в черном кашемировом джемпере поверх белой рубашки с высоким воротником, такого же цвета куртке из плотного шелка и джинсах последней модели, похоже, желанного эффекта не достиг. По крайней мере, на взгляд Уэксфорда.

— Коль скоро уж мы решили обменяться впечатлениями, — заметил Уэксфорд, — то вы в этой одежде — настоящий священник. Истинный хозяин этого дома. Особое сходство в воротнике-ошейнике.

— A-а, чепуха, — раздраженно отмахнулся Берден. — Вечно вы со своими шуточками, стоит одеться иначе, чем если бы меня корова жевала. Идите за мной. И прихватите свой бокал. Этот дом просто муравейник, правда?

Они оказались в комнатке, возможно, когда-то служившей кабинетом или «укромным уголком». В одном углу работал масляный обогреватель, источая не столько тепло, сколько запах.