Бета Малого Льва
Шрифт:
предложил ей какую-нибудь роль за ее прекрасные глазки!
– Ты не скажешь, где Ричард?
– просила Зела мягким голосом.
– В моей спальне, - усмехнулась Алина, - а что?
– Мне нужно ему кое-что сказать.
– Прямо сейчас?
– Это касается его дочери.
Строить улыбки этой медузе уже надоело.
– Не сомневалась, что ты найдешь повод, - сказала Алина, глядя ей в глаза.
Она объявляла ей войну. Открытую. Но Зела на это не пошла.
– Извини, - сказала она, - я подожду удобного момента.
– Что ж, у тебя их будет предостаточно.
– Извини, - еще раз сказала Зела.
– Что мне твои извинения, - усмехнулась Алина, - если ты все равно делаешь то, что тебе
нужно. Хоть меня-то не дурачь. Можешь продолжать в том же духе. Посмотрим, что у тебя
получится.
На том они и расстались. Ричард сидел на кровати. Он выпил воды, но, скорее всего, ему
нужно было не это, а просто отослать ее и побыть одному. Котенок ползал у него на коленях.
– Тебе понравился мой подарок?
– Лучшим подарком было бы, если бы ты прилетел один. Без этой.
– Извини, не смог.
– Или не захотел.
– Лина, сколько можно объяснять?
– А сколько можно делать из меня идиотку? Да еще в день рождения? Меня все
спрашивают: «Что это за красотку привел твой Ричард?» Что прикажешь отвечать?
Троюродную бабушку?
– Отсылай их ко мне.
– И ты объяснишь, что привез любимую женщину!
– Алина, - насмешливо сказал Ричард, - я даже слов таких не знаю.
– 77 -
Он не собирался с ней ссориться. Просто издевался. Она ходила взад-вперед по ковру,
эпизод на кухне ее доконал.
– Эта секс-бомба претендует на каждую твою минуту. Это уму непостижимо! Стоит тебе
скрыться, она тут же начинает искать повод тебя найти!
– Успокойся. У нее роман не со мной, а с моим сыном.
– Я и не говорю, что она в тебя влюбилась. Она просто делает все, чтобы ты в нее
влюбился. Ты, конечно, крепкий орешек, но она хитрее. Ты уже готов ради нее на что угодно.
Что, разве не так? Эта медуза знает, как с каждым себя вести, чтобы залезть в душу. С тобой
она жертва, с Ингердой - мамочка или старшая сестра, с Ольгердом - влюбленная девушка, а
со мной виноватая тихоня. Да она специально две недели молчала, чтобы разобраться в
обстановке, зато теперь попадает в самое яблочко! Может, я груба, Ричард, но я права! Я же
актриса, я вижу чужую игру насквозь. А ты? Космопсихолог! Неужели ничего не понимаешь?
Ричард смотрел на нее спокойными карими глазами, он считал себя умнее, а ее слова
воспринимал как ревнивый бабский бред. И можно было разбить об его божественную
голову напольную вазу, но внушить ему что-то было невозможно.
– Давай не будем об этом сейчас говорить, - сказал он терпеливо, хотя лучше бы
разозлился и рявкнул на нее, - топни ножкой, расколи вазу. Тебе полегчает. И пойдем к
гостям.
– Нет, ты невыносим!
– И на том спасибо.
«Призрак исчезающий, есть и сразу нет. .» Уходите все, уходите, оставьте нас вдвоем, я
уже устала вам улыбаться, у меня гора грязной посуды, и все вверх дном в доме, у меня болят
ноги от узких туфель, вспотела голова от парика, и порвался подол платья, я оглохла от
музыки и обессилела от ревности. Уходите! Я устала. Когда мы останемся вдвоем, совсем
вдвоем, чтобы никто не стоял между нами, все будет по-прежнему. Уходите. И дайте мне эту
возможность. Дайте мне шанс все исправить!
Алина сняла наконец туфли. Парик тоже. Они стояли вдвоем над столом с объедками и
букетами цветов, на полу валялись фантики и крышки от бутылок, было непривычно тихо и
пусто.
– Мне пора, - сказал Ричард.
– Что?!
– она не поверила собственным ушам, - ты хочешь сказать, что сейчас уйдешь и
оставишь меня вот так?
– Извини, я понимаю, что у тебя день рождения... но мне действительно нужно идти.
– Лучше б его не было, такого дня рождения!
– Не сердись.
Ричард поцеловал ее, но даже это он сделал не как обычно, а с чувством долга. Она
теряла его. «Пропал, покинул, испарился, росою выпал на траву, водой сквозь пальцы
просочился...»
– Никуда ты не пойдешь!
– Алина обвила его шею руками, - не пущу, не пущу, не пущу!
– Пойми же, я не могу оставлять ее одну.
– А меня можешь?
– Я на работе.
– Даже сейчас?
– Круглосуточно. Алина, пойми, я сам устал от этого.
– Ну, так останься! Ты же живой человек, а не машина! Тебе нужен отдых. Останься! Я
прошу тебя, я требую!
– Она ждет меня на стоянке.
– О, Боже!
Алина оттолкнула его, обошла зачем-то вокруг стола, чувствуя себя тигрицей в клетке.
Растерзать хотелось всех: и эту Зелу, и Ричарда, и себя самоё.
– Останься, - сказала она ужасным голосом.
Она умела передавать малейшие интонации, и он должен был понять, что если уйдет вот
так сейчас, случится что-то страшное.
– 78 -
– Ну что мне с тобой делать?
– он вздохнул и взял ее за плечи.
– Останься со мной.
– Ты от меня требуешь невозможного. Зачем? Почему? Или просто не хочешь понять мои
проблемы?
– А ты? Хочешь понять мои проблемы?