Чтение онлайн

подходила к дому, откуда-то снова появилось волнение. И причиной этому был Конс. Она и

сама не понимала: то ли она его так боится, то ли он ей нравится. То ли и то и другое вместе.

Конс был гладко выбрит. В белой рубашке. Его дикие черные глаза горели, как у дьявола.

Две синие полосы по щекам его почти не портили, лицо было аскетичным, бледным и

немного хищным.

– Почему ты мне не позвонила?
– спросил он, как ей показалось, разочарованно, - я бы

тебя забрал.

– Меня подвез Антонио, - холодно ответила она.

– Понятно.

– Как у тебя дела?

– Прекрасно. Наслаждаюсь зрением. Смотрю на мир и прихожу к выводу, что Создатель -

большой эстет.

– Видишь, как полезно иногда посидеть в темноте.

Она умылась и прошла на кухню. Там стоял салат из помидоров с тертым сыром.

– Другие пункты блиц-опроса ты тоже учел?
– спросила она, не зная, что ей делать:

радоваться или бояться дальше.

– Куда уж мне, - засмеялся Конс, - все мои силы ушли на это. Тебе чай заварить, или

кофе?

– 150 -

– Нет уж, на этот раз непременно кофе.

– Как там Ричард?

– Ричард в порядке. Только ума не приложу, где он откопал тигра, или такую огромную

собаку, которая прокусила ему ногу.

– Он собирается на Наолу?

– Собирается. Срочно формирует экипаж. Ты не хочешь с ними?

Конс посмотрел и снисходительно улыбнулся.

– Мне звездолет не нужен.

Это ее и потрясло когда-то. И она никак не думала, что ей придется с этим монстром

познакомиться! И он даже тер для нее сыр… правда, любил все равно свою Ла Кси.

Флоренсия продолжила деловой разговор.

– Ты мог бы помочь им на Наоле отыскать Ольгерда.

– Я уже сказал ему, чтоб искал у Леция, - глаза Конса нехорошо сверкнули, - да ты не

волнуйся, - добавил он, отвернувшись, - когда они долетят, я буду уже там. С Лецием мне и

самому надо разобраться. Долечивай меня скорее, Фло.

– Я же предупреждала, что я не волшебник, - напомнила она.

– Знаю. Только душа горит!
– вырвалось у него.

Кофе он заварил скверно. Хотя, наверно, старался. Новая кофеварка была ничем не

лучше старой, которую он разбил. Не любила Конса земная техника...

– Боже ты мой, - проговорила Флоренсия отчаянно, - вам всем нужна эта женщина... Из-

за нее вы все метаетесь по галактике, как очумелые: ты, Ольгерд, Леций, Ричард... Ему

кажется, что он летит спасать сына. Неправда! Он летит за ней... И ты торопишься вовсе не к

Лецию. Ты тоже торопишься к ней. Интересно только, кому из вас она достанется?

– Она моя, - уверенно и хмуро сказал Конс,- тут и думать нечего. Здесь, на Земле, я еще

мог сомневаться. Но там, на Наоле, она принадлежит мне.

– Тошно слушать, - заявила Флоренсия, - лучше оставим эту тему.

– Нет, ты послушай, - с вызовом продолжил Конс, - раз сама начала. Послушай, Фло! Я

купил ее у Тостры за немыслимую цену. Речь не о деньгах. Мы расплачиваемся своей

жизнью. Так вот, считай, что половину жизни он из меня вытянул. За эту куклу с мягким

телом и пустыми глазами. Почему этого не сделал светлейший Леций, я не знаю. Это сделал

я. И поэтому она моя.

– И тебя не смущает, что она тебя не любит?
– спросила Флоренсия осторожно, ей

показалось, что пациент не на шутку распалился и скоро взглядом будет плавить чашки.

– А кого она вообще любит?
– усмехнулся Конс, - Ричарда? От которого эта дрянь

сбежала, да еще прихватила его сына? Или Ольгерда, которого переправила как посылку с

прекрасной Земли на кошмарную Наолу?

– Возможно, есть кто-то еще?

– В таком случае, где он был, этот кто-то, когда Тостра полчаса высасывал из меня

энергию?

– Это... очень страшно?

– Это не только тошно. Это чертовски унизительно. И никакой гарантии, что ты уйдешь

от него живым.

– А сам Тостра тоже ее купил?

– Да, у Би Эра. Но Синор Тостра сам не расплачивается, у него полно доноров.

– Боже, какой кошмар.

– На Земле, конечно, лучше.

– На Земле тоже было несладко. Мы все это проходили.

– Уверяю тебя, Фло: такого вы еще не проходили. Напрасно вы вообще суетесь на Наолу.

– Почему ты так в этом уверен?

– Вы не умеете отказывать. А там это придется делать на каждом шагу. Жалость там

опасна для жизни... Ладно, давай не будем об этом говорить. Тебе это неприятно, мне тоже.

Совершенно чуждое существо сидело напротив. И совершенно непонятное. Жалкое и

грозное. Послушное и норовистое. Благородное и жестокое. Просвещенное и дикое.

Красивое и уродливое одновременно. Флоренсия совершенно не знала, как к нему

– 151 -

относиться. Ее опыт в этом случае ничем не мог ей помочь. Легче всего было оставаться

просто врачом.

– Хорошо, - сказала она, сделав заключительный глоток и отставляя чашку, - не будем

терять времени. Идем на последнюю перевязку.

Конс стоял смирно, терпеливо перенося эту достаточно неприятную и болезненную

процедуру.

– Ричард говорил, что у тебя нервы патологоанатома, - усмехнулся он.

– Когда надо - да, - ответила Флоренсия, - терпите, пациент.