Бета-версия

Команда зачистки сделала всё, что можно и гораздо больше. Где-то вверху ревёт огонь, чадит пластик. Там же шипят выстрелы лазерников, разъедающие всё, чего касаются на своём пути. Глухо щёлкают механические «калаши» с навинченными на них глушителями. Несколькими этажами выше всё плавится, горит, чадит.

Я стою перед пультом и пытаюсь заставить себя нажать одну единственную клавишу. Касание сенсора сделает прошлым всё, что было до, даст старт новому этапу моей жизни, поставив на её предыдущем отрезке штамп «Потрачено».

Всегда тяжело начинать что-то заново. Особенно жизнь. Особенно, если для этого нужно сжечь последний мост во вчера. Особенно, если на той стороне моста останется Ржавая, турниры, сетевые аферы Бакса, немногочисленные друзья и надежда на то, что всё вот-вот изменится.

За бронированной дверью лаборатории идет мини-война, причиной которой, от части, являюсь и я. Но в данный момент всем не до меня. Тем, с кем я прилетел — потому что каждый должен выполнять свою часть работы. Тем, к кому мы прилетели — потому что они заняты выживанием.

Какое событие стало отправной точкой, началом пути к этой базе посреди океана, лаборатории посреди базы и кнопке посреди лаборатории? Мой первый турнир, сделавший меня известным? Или последний, который я проиграл? Знакомство с Машкой? Или заказ, на котором она окончательно дожгла себе чип?

Корпоративная армия наёмников проигрывает спецподразделению «Черный Дракон», но разрыв небольшой. Я ставлю на разницу менталитетов и, соответственно, на солдат «Черного Дракона», но никогда нельзя быть уверенным до конца, если на кону у одной стороны выполнение задания, а у другой — жизнь. Вся загвоздка в мотивации. А у меня не было мотивации, потому что события происходили, я находился в их потоке и даже не подозревал, что нахожусь на гребне волны.

Но всякая волна, рано или поздно, достигает берега, если не гаснет на пути к нему.

Хотелось бы мне проснуться и узнать, что всё происходившее до этого момента — всего лишь бета-версия моей жизни, а с завтрашнего дня релиз полной, доведенной до ума, которую можно будет прожить без багов.

(за 12 лет до…)

— Видел эту громадину? — испуганно шепчет Арл, сидящий рядом со мной за бетонной плитой. — Может, давай валить отсюда? Хрен его знает, что там внутри, если периметр так охраняется.

— Мы его всё равно уже пересекли, — возражаю ему, наблюдая за массивной тушей турельного сторожа, которая останавливается, мигая датчиками, водит турелью из стороны в сторону, после чего продолжает прописанный в её электронных мозгах путь. — И, если что, напомню тебе: мы сюда пришли не потому, что у нас свободного времени много.

— Это понятно. Но получить очередь из пулемета в мои планы не входило, — продолжает накручивать себя Арл. — У меня, между прочим, подкожные наушники только наполовину оплачены.

Чудак-человек. Переживает, что не сможет выплатить рассрочку. Даже не пытаюсь навести его на мысль, что наушники некуда будет имплантировать, если отказаться от сегодняшней затеи. Потому что молодчики Йуна доберутся до нас гораздо раньше. Говорю коротко:

— Не ной.

Достаю из сумки робопаука и перевожу рычажок на его спине в положение «вкл». Робот тут же принимается перебирать суставчатыми металлическими лапами, ища поверхность для опоры.

В состоянии покоя, когда робот подбирает конечности под себя, он легко умещается на ладони. Непритязательная на вид игрушка-разведчик, собранная из всего, что было под рукой, начиная с усовершенствованного модуля робота-пылесоса и заканчивая гироскопом со старого мобильника. Несмотря на свой непрезентабельный вид, мой паучок умеет составлять карту окружающего пространства, фиксировать температуру, определять состав воздуха и плотность поверхностей, по которым передвигается. Ну и по мелочи, прятаться, выводить из строя простую электронику направленными импульсами, подпрыгивать на небольшую высоту. Всё это паучок делает неидеально, и уж тем более не одновременно. Но если взять в расчёт тот хлам, из которого он собран, то результат можно смело назвать удовлетворительным.

— Да ну нафиг. С чего ты взял, что это именно здесь? — глядя на едва слышно цокающего конечностями по бетону паука, вновь начинает причитать Арл.

— Если территорию охраняют, значит, есть что охранять, — объясняю ему, облокачиваясь на стену и активируя десктоп, на который транслируется изображение с камеры робопаука.

— От Йуна можно попытаться спрятаться. Переехать, например куда-то, а этот, — Арл кивает в сторону уехавшего робота-охранника, — если обнаружит, то всё… Это не игрушка какая. Тут уровень заново не начнёшь.

— Не начнёшь, — соглашаюсь. — Но так даже лучше.

— Бли-и-и-ин, — не унимается Арл. — Нафиг я с тобой вообще связался? Меня ж предупреждали, что ты отбитый по всему периметру башки.

— По площади.

— Чего?

— Отбитый не по периметру, а по площади, — отвечаю, не отрываясь от десктопа.

Это даже не современный десктоп, а примитивный наладонник. Из той же кучи хлама, которая послужила складом запчастей для паука. На экране рвано сменяются кадры: стена, дверной проём, темнота, основание древнего станка, протянутые по полу кабели.

— Слабенький, — говорю сам себе, цепляю пальцем хлястик меню из верхней части экрана, и уже обращаясь к Арлу: — Посидим здесь, пока паучок шляться будет. Потом сразу всё посмотрим. А то у него мозгов не хватает мультизадачить. Либо ходить, либо картинку передавать.

Задаю алгоритм движения в окошке наладонника и смахиваю пульт управления вверх. Меню послушно скользит за край экрана и снова становится серым хлястиком.

Арл некоторое время молчит, но снова начинает шёпотом задавать вопросы:

— Чего-то стрёмно как-то. А если у этой турели маршрут меняется?

Неопределённо жму плечами.

— Не должен. У него обычные шасси, не гусеничные. А тут, — киваю перед собой, — хлама столько, что не покатаешься.

Земля вокруг буквально завалена кусками труб, обломками бетонных плит, спутанными в узлы (кто только постарался) силовыми кабелями, арматурой и мусором помельче: съёжившимися пластиковыми пакетами, потерявшими изначальный цвет, неузнаваемыми обрывками и обломками ещё чего-то, не поддающимися идентификации.