Чтение онлайн

Нельзя сказать, что до появления Бетанкура в России не изучали высшую математику. Азы её начали преподавать ещё при Петре I в 1712 году в Школе морских навигаторов. Затем, после открытия в Санкт-Петербурге в 1773 году Горного училища, здесь читали некоторые разделы высшей математики. Но основа будущей системы математической подготовки инженерных кадров во всех технических институтах и университетах России XX столетия была заложена Августином де Бетанкуром, опиравшимся, в свою очередь, на совместные труды с Хосе-Мария де Ланцем, Хуаном де Пеньяльвером и Хосе Че. Особое внимание следует уделить Хосе-Мария де Ланцу — именно ему российское инженерное образование обязано многим.

Родился Хосе 26 марта 1764 года в Мексике, в городе-крепости Кампече, расположенном на западном побережье полуострова Юкатан, в семье выходцев из испанской провинции Наварра. Город-порт много лет был главной перевалочной базой, откуда грузы из Южной Мексики через Атлантический океан отправлялись в Испанию. Неудивительно, что морские пираты не раз нападали на Кампече. За сто пятьдесят лет город выдержал более десятка пиратских штурмов. Среди его врагов — такие громкие имена, как Фрэнсис Дрейк и Джон Хокингс, Генри Морган и Лорент Граф. Кампече был одним из немногих портов Мексики, имевших крепостную стену. Её построили после одного особенно опустошительного нападения, когда пираты завладели городом почти на полгода.

А Бетанкур родился на Канарских островах, в поместье Рамбла-де-Кастро, на северном побережье острова Тенерифе, также не раз за свою историю подвергавшегося набегам морских разбойников. В этом судьба двоих выдающихся учёных, в молодости живших в Королевстве Испания, но по разные стороны Атлантического океана, схожа: их связывала безграничная любовь к морю. О нём они могли говорить часами, когда в Мадриде или Париже за бутылкой хорошего красного вина предавались воспоминаниям.

Отец Хосе-Мария де Ланца был правительственным счетоводом в кассе королевских имений. Хосе мечтал стать морским офицером и в возрасте десяти лет прибыл в Испанию, где поступил в школу гардемаринов, подтвердив соответствующими бумагами своё благородное происхождение. С родителями, которых он оставил в Мексике, он уже больше никогда не встречался.

В 1778 году четырнадцатилетний Хосе был зачислен учеником в Королевскую семинарию в Вергаре. Это было педагогическое учебное заведение с трехлетним курсом обучения, основанное на месте иезуитского колледжа в 1769 году, во времена испанского короля Карла III. Он сыграл важную роль в жизни Хосе-Мария де Ланца и Августина де Бетанкура. Его правление пришлось на вторую половину XVIII века — с 1759 по 1788 год.

В начале жизни Карл не собирался владеть монаршими регалиями, но у его старшего брата Фердинанда VI не оказалось детей, так что после его смерти Карлу III пришлось взойти на престол. Он стал испанским королем в возрасте сорока трех лет. За два года до этого события Канарские острова, родина Бетанкура, вошли в состав Королевства Испания. Хотя в юности Карл III не собирался управлять империей, где никогда не заходит солнце, — от Филиппин до Чили, опыт государственной службы у него был. С восемнадцати лет он правил Неаполитанским королевством — составной частью Испании. В историю Европы Карл III вошел как великий реформатор и поклонник изящных искусств. Годы, проведенные в Италии, дали о себе знать. Он всегда помнил знаменитое изречение Евклида о том, что король должен знать три вещи: «уметь управлять людьми, делать всё по закону и помнить, что власть его будет не вечна».

Правление Карла III приближалось к идеальной политической модели, о которой говорил Евклид, но в этом была заслуга не только короля, но и талантливых министров-советников. Один из них — Хосе Моньино, больше известный в истории под именем графа Флоридабланки. Именно он сыграл определяющую роль и в судьбе Бетанкура. Убежденный монархист, считавший просвещенный абсолютизм наиболее приемлемой формой правления для Испании, он сделал очень многое для процветания своей страны. Первый министр двора в 1777—1792 годах, Флоридабланка всемерно способствовал усилению королевской власти.

В экономической политике он придерживался учения физиократов: содействовал развитию национальной промышленности, сельского хозяйства и торговли. По всей стране он собирал информацию о выдающихся молодых людях и всячески поддерживал их. Получив прошение от министра по делам Индий маркиза де ла Сонора с просьбой о выделении стипендии для способного молодого человека, по имени Августин де Бетанкур, выпускника монастырской школы Оротава на острове Тенерифе, Флоридабланка оказал ходатайству поддержку и сделал всё возможное, чтобы Бетанкур в 1778 году оказался в Мадриде и поступил в надлежащее учебное заведение. А в 1784-м именно Флоридабланка отправил Августина де Бетанкура во Францию, где тот получил первоклассное образование в Парижской политехнической школе.

Кроме Флоридабланки, у испанского короля были и другие советники, например Педро Родригес Кампоманес — историк, юрист, полиглот, знаток арабского и классических языков. С 1763 по 1788 год министр финансов. Он говорил, что «товары, произведенные в той или иной стране, суть наиболее верный барометр, показывающий степень упадка или прогресса в государстве».

Ещё один советник короля, выпускник университета Алкала де Энарес, Гаспар Мельчор де Ховельянос — человек ярких дарований, один из самых выдающихся испанских просветителей, поэт, историк, экономист и знаток юриспруденции. В середине 70-х годов XVIII века злые языки в Европе говорили, что авторитет этих министров настолько силен, что испанский король является «подставным лицом» своих советников. Но это было не так. Карл III был классическим просвещенным монархом, поднявшим Испанию на новый экономический и интеллектуальный уровень. Употребляя термин «просвещенный абсолютизм», Вольтер, вероятно, имел в виду именно такого короля, как Карл III, — проводившего политику широкого участия государства в развитии новых хозяйственных отношений, способствовавших формированию капиталистического уклада в стране.

Карл III постоянно подкреплял свои преобразования идеями известных философов, экономистов и за тридцать лет правления сделал очень многое для расцвета культуры и образования Испании. По существу, опираясь на новую налоговую систему и модернизировав её, он значительно оживил торговлю между метрополией и заокеанскими колониями. Для достижения этих целей испанскому королю пришлось отказаться от многих прежде незыблемых законов. Были отменены таможенные пошлины на импорт машинного оборудования и распущены цеховые корпорации, затруднявшие формирование рынка наемной рабочей силы. Подлинной революцией в торгово-экономических отношениях с колониями стало многократное увеличение числа портов. Если до правления Карла III их было всего два, то в 1760—1770-х годах — уже 33 (13 — в Испании и 20 — в Америке).

Результаты его деяний не замедлили сказаться: объем торговли вырос в несколько раз. Столь же успешно развивалась и испанская промышленность. При этом проведение реформ не повлекло за собой каких-либо серьезных конфликтов в испанском обществе. Они возникли лишь тогда, когда король и его советники посягнули на некоторые привилегии католической церкви — к тому времени едва ли не самой влиятельной силы в Испании и её заморских владениях.

Первые попытки короля обуздать инквизицию и заставить клерикалов исправно платить налоги казне вызвали ответную реакцию: церковь обвинила Карла III во всех смертных грехах. Особенно в этом усердствовали иезуиты. Именно они первыми возгласили, что такому королю посильна лишь должность алькальда небольшого городка. Противостояние между королевским двором и церковью достигло кульминации в 1766 году, когда королю пришлось бежать из Мадрида и с семьей укрыться в загородной резиденции Аранхуэс.

В начале 1767 года последовал королевский декрет — о выдворении всех иезуитов из Испании. С 1771 года началось издание новых школьных и университетских учебников, отвечающих духу времени. Карл III полностью снял все запреты на распространение в Испании книг таких авторов, как Бэкон, Декарт, Локк, Кант, а также многих других видных европейских мыслителей и экономистов. Испанские медики наконец-то получили право на проведение необходимых экспериментов.

После изгнания из Испании десять тысяч иезуитов многие монастыри опустели. Их приспособили под специализированные или общеобразовательные учебные заведения.