Чтение онлайн

— Итак, Бетти, — у Джинни было лицо, про которое французы говорят: «просит оплеуху», — почему ты не хочешь отпустить Энтони с миром? Ведь полгода уже прошло.

— Какие полгода? — похолодев, спросила Беттина.

— А ты что, не догадываешься, для чего он на тебе женился, дорогуша? Думаешь, влюбился? Как бы не так, просто ему была нужна зеленая карта. Разве он тебе не сказал?

Беттину охватил ужас.

— А тут ты подвернулась под руку, — продолжала Джинни, — Он знал, что твой бывший супруг не оставит тебя без средств, так что и беспокоиться не о чем. Вы поженились в сентябре, так?

Беттина молча кивнула,

— Ну вот, детка, прожили шесть месяцев, и теперь он получит зеленую карту. И ты ему без надобности. А если ты думаешь, что он с тобой останется, ты просто спятила. Он плюет на тебя и на твоего будущего ребенка, от которого ты по глупости своей не убереглась. И вот что еще я тебе скажу, — она вскочила со стула и покрутила бедрами, — не будь дурой, не висни на Энтони, когда вернемся в Нью-Йорк!

Весь день Беттина не выходила из театра, пытаясь забыться в работе. Когда, незадолго до начала спектакля, Энтони наконец приехал в театр, она вошла в его грим-уборную и закрыла за собой дверь. Беттина ждала его там, и, к счастью, он пришел один. С недоумением посмотрев на нее, он снял пальто и повесил его на вешалку.

— Что тебе, Беттина?

— Хочу с тобой поговорить. Она была настроена решительно. Энтони рассеянно смотрел на нее.

— У меня нет времени. Надо гримироваться.

— Отлично, это нам не помешает. — Она придвинула стул и села рядом. Энтони забеспокоился. — Сегодня мы побеседовали с нашей общей знакомой — Джинни.

— О чем же? — спросил Энтони. Было заметно, что ему неудобно.

— Она говорит, что ты женился на мне только затем, чтобы получить зеленую карту, и что через три недели, когда истечет полгода со дня заключения брака, ты от меня уйдешь. Еще она заявила, будто ты с ума сходишь по ней, ни больше ни меньше. Конечно, она девочка что надо. Чистюля к тому же. Но чистоплотна ли она? Вот что мне хотелось бы знать.

— Не дури, — сказал Энтони, избегая смотреть Беттине в глаза, он начал круговыми движениями пальцев набирать из коробочки грим. Беттина сидела сзади и видела в зеркале, как он поднял голову.

— Что все это значит, Энтони?

— Это значит, что она малость увлеклась. Беттина сжала ему руку.

— Но хотя бы в чем-то она права? Ты это имеешь в виду? Ты собираешься бросить меня после гастролей? Если это так, скажи лучше сейчас, чтобы я могла привыкнуть к этой мысли. Ведь я жду ребенка, — она начала терять над собой контроль, и в ее голосе послышалось отчаяние, — и мне, конечно, будет «приятно» узнать, что я остаюсь совсем одна.

Он неожиданно вскочил и, в упор глядя, на Беттину, перешел на крик, как это уже не однажды бывало:

— Я говорил тебе — избавься от этого проклятого ребенка! Все было бы гораздо проще, если бы ты последовала моему совету!

И, словно пожалев о своих словах, он поник и сел на стул.

— Так, значит, она говорила правду, — угрюмо произнесла Беттина. — Все было ради зеленой карты.

Он честно посмотрел ей в глаза и кивнул:

— Да.

Беттина, услышав это, прикрыла глаза.

— Господи, а я верила тебе, — и она захохотала сквозь хлынувшие слезы. — Какой ты все-таки замечательный артист.

— Ты не права, — потупился Энтони.

— В чем?

— Я любил тебя, на самом деле любил. Но ничто не вечно. Не знаю, как объяснить… Мы такие разные.

— Ублюдок.

Итак, она обманута. Горько обманута. Беттина хлопнула дверью и поспешила за кулисы. Представление прошло гладко, и по окончании спектакля она сразу возвратилась в гостиницу и потребовала отдельный номер. Конечно, вряд ли он придет ночевать, но вдруг? Ей хотелось побыть одной и обдумать случившееся.

Надо возвращаться домой и начать писать пьесу. А через пять месяцев родится ребенок… Подумав об этом, она зажмурилась, пытаясь не расплакаться, но ничего не получилось. Всякий раз думая о ребенке, которого придется растить одной, без отца, она испытывала страх и растерянность. Хорошо бы позвонить Айво… Хоть кому-нибудь позвонить, одной невыносимо, невозможно. Однако выбора нет.

Проплакав в тоске несколько часов, она наконец уснула. В четыре утра она проснулась, почувствовав колики. Присев на постели, Беттина увидела на простыне кровь. Сперва она страшно испугалась, но потом заставила себя успокоиться. В конце концов, это Атланта. Здесь много хороших больниц. Два дня назад она ходила к врачу, и теперь надо позвонить ему в больницу.

Сестра в приемном отделении, выслушав симптомы, велела ей немедленно приезжать Она успокоила Беттину, сказав, что, скоре всего, ничего страшного. Кровотечения иногда случаются при беременности, и несколько дней хорошего отдыха помогут ей прийти норму. Еще сестра посоветовала Беттине при ехать с мужем, но Беттина даже не позвонил, к нему в номер. Она поспешно оделась стараясь превозмочь боль, спустилась в вестибюль, вышла на улицу и взяла такси. Уж по пути из номера к выходу из гостиницы боли усилились, появились судороги, а в такси она просто места себе не находила Водитель увидел в зеркале, как она мучается а в этот момент она еще и вскрикнула.

— С вами все в порядке, мисс? Беттина хотела успокоить его, но вновь испытала приступ жгучей боли.

— О, Боже мой… Мне плохо, прошу вас поезжайте скорее…

Полчаса назад еще было терпимо, а сейчас боль стала невыносимой.

— Лягте на сиденье, — посоветовал водитель.

Она так и поступила, но и в лежачем положении боль не уменьшилась. В движущейся машине нельзя лежать спокойно. Беттина попыталась повернуться на другой бок вцепилась в сиденье и, не сдержавшись, завопила:

— Скорее! Я больше не могу… В больнице всю необходимую информацию нашли в бумажнике, извлеченном из сумочки Беттины — удостоверение личности и страховой полис. Беттина от боли почти ничего не соображала, лишь цеплялась за ремни носилок, корчилась и поминутно стонала. Склонившиеся над ней медсестры обменивались многозначительными взглядами, а когда ее осмотрел врач, Беттину немедленно отвезли в комнату для родов. Ребенок появился на свет через полчаса. Недоразвитый плод, изгнанный из чрева под непрекращающиеся вопли Беттины. Мертвый.

Самолет совершил мягкую посадку в аэропорту Дж. Кеннеди. Беттина безжизненно смотрела в окно автобуса, катившего к зданию аэровокзала. В больнице она провела неделю и выписалась только сегодня в полдень. На следующий день после выкидыша она позвонила в театр и сказала, что находится в больнице и что врачи прописали ей трехмесячный отдых. Последнее она выдумала, но таким образом можно было прекратить действие контракта. Из Нью-Йорка в тот же день вылетел новый второй режиссер, молодой человек, который искренне жалел о том, что случилось с Беттиной. Он же перевез все ее вещи из гостиничного номера в больницу. Энтони тоже заходил однажды, стыдливо пряча глаза. Он выразил сочувствие, но оба они знали, что это — ложь. Беттина во время его посещения вела себя деловито и обещала связаться с адвокатом сразу по прибытии в Нью-Йорк, то есть на следующей неделе. Она дала согласие не оформлять развод, пока не пройдут три недели, положенные для получения зеленой карты. Затем, посмотрев на Энтони с нескрываемым отвращением, она велела ему убираться. Он задержался в дверях, словно желая что-то сказать, но раздумал и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Больше он не приходил и не звонил, а через два дня театр уехал из Атланты.