Бей своих!..
Шрифт:
То вдруг благоволят, то бочки катят…
За что недавно
выводили из метро,
За то же в подземелье нынче платят.
ЛИТЕРАТОРУ-РАДИКАЛУ
Убийственна эта особенность —
Шарахаться взад и вперед.
«Одна только частная собственность, —
Кричишь ты, — Россию спасет!»
Идея достаточно властная,
Но верить в одно лишь старо!
Ну вот твоя собственность частная:
Бумага, машинка, перо.
Писал ты, скрывая бессовестность,
Но все это кануло в ночь…
Выходит,
и частная собственность
Порою не в силах помочь.
КОНКУРС «ДОЧКИ-МАТЕРИ»
Сколько сил и денег зря растратили,
Так и не рассеяв слепоты!
Самый лучший конкурс — «Дочки-матери»
Изо всех турниров красоты.
Он, не приглушая наших сложностей,
Не мешая следствий и причин,
Говорит о широте возможностей —
Выборе несдавшихся мужчин!
ОБ ОБЩЕСТВЕННОСТИ
Перелесок вышел из-под снега,
Подмосковный и многострадальный,
Словно после вражьего набега
Или ссоры кухонно-скандальной.
Как бы ни были деревья стойки,
Те, что с краю, не протянут долго.
У корней ползущие помойки
Близко подступившего поселка.
Лом железный, черепки посуды,
Куклы, утерявшие породу.
И клочки газетные — посулы,
Что общественность
спасет природу.
НА РИЖСКОМ РЫНКЕ
Если этот паршивый товар,
Если этот шедевр индпошива,
Приносящий немалый навар,
Для парнишки глядится красиво,
Если он из райцентра влеком,
Покупает штаны на базаре,
Может дальше дремать Минлегпром,
Что б с трибуны о нем ни сказали.
Это моде убогая дань,
Кустари напрягают силенки,
И простая башмачная ткань
Превращается в куртки-«варенки».
Как привыкли мы дыры латать,
Но не делать в пути остановки!
И любая последняя… тать
Может вить из народа веревки.
Терпеливый мой русский народ
Кормит рой пустозвонов и выжиг.
Ну когда же он это поймет?
А ведь должен понять, чтобы выжить!
АВТОБУС В БОРОВИЧАХ
Курил молчаливый водитель,
А женщина встала к стеклу
И вдруг попросила:
— Ссадите
Меня на Веселом углу.
Я дальше поехал, не зная:
А смысл у названья каков?
Быть может, была здесь пивная,
Трактир у торговых рядов…
Все рухнуло, отвеселилось,
Настроилось на хозрасчет,
Но все же последнюю милость
Пускай мне фортуна пошлет.
Беспечные годы промчатся,
Но, вызов бросая во мглу,
Хотел бы с друзьями встречаться
Всегда
на Веселом углу!
ПРЕЗРЕННОЙ ПРОЗОЙ ГОВОРЯ…
ВТОРОЙ СОРТ
(Юрий Нагибин)
В вечность проникают по-разному. В зоревой поре жизни я обещал стать художником, но меня подкосило чрезмерно буйное воображение, а я обожал передвижников, раннего Лактионова и никем другим, кроме завзятого реалиста, быть не желал.
Душевная память тоже являет собой род творчества, и чем ошеломительнее она, тем сомнительнее ее показания. А все же я многих помню. Павлика, который настал в моей жизни с детства, Кристофера Марло (я называю не в хронологическом, а в сугубо интимном порядке), дядю Володю, который великолепно играл на гитаре, Сергея Рахманинова, тоже недурно владевшего инструментом. И, конечно, последнего ресторатора Фому Зубцова, который произносил фразы таким вот манером: «Интеллихэнцыя всежки соль русской земли».