Чтение онлайн

Это оказалось не так просто. Каждое здание буквально пестрело бесчисленным количеством неоновых вывесок самых разных баров и клубов. Где-то среди них наверняка была и вывеска «Сэцуко», но чтобы найти ее, мне приходилось останавливаться перед каждым зданием и, задрав голову кверху, внимательно смотреть, нет ли там нужной мне надписи.

Можно было бы зайти в полицейскую будку и спросить, в каком здании находится бар «Сэцуко», или с уличного телефона набрать справочную, выяснить номер этого бара, позвонить туда и узнать, как до них добраться. Но мне не хотелось делать ни того, ни другого. Я решила, что найду бар сама. Менее всего я была готова напрямую позвонить туда и услышать голос Сэцуко. В этом случае мне непременно станет страшно и появится желание сбежать отсюда как можно скорее.

Смешавшись с толпой подвыпивших клиентов окрестных заведений я несколько раз прошла по улице туда-обратно и наконец обнаружила шестиэтажное здание, на котором красовалась вывеска бара «Сэцуко». Здание располагалось чуть в стороне от главной улицы и выглядело слегка обветшавшим. Небольшая табличка с надписью «Сэцуко», словно скромный цветок астрагала, распустившийся посреди пышной клумбы, незаметно поблескивала бледно-голубым неоновым светом в окружении ярких красных и желтых вывесок.

Бар находился в подвале. Я не стала вызывать лифт и спустилась вниз по аварийной лестнице.

В самом дальнем углу подвального этажа виднелась необычная для такого места старинного вида дверь, сколоченная из простых досок, которая и служила входом в нужный мне бар. Стоя перед ней, я пыталась собраться с духом, как вдруг распахнулась дверь соседнего заведения и оттуда нетвердой походкой вышел пьяный мужчина, которого поддерживала хостесс. Из-за открытой двери послышались шумные звуки пения под караоке. Выкрашенная в рыжий цвет хостесс с интересом взглянула на меня.

Мне вдруг страшно захотелось взбежать вверх по лестнице и немедленно вернуться в гостиницу. За этой дверью я встречу Сэцуко! Какие чувства она испытает, увидав меня? А вдруг она не захочет снова ворошить в памяти те страшные события и сделает вид, что просто не узнала?

Не сводя с меня глаз, рыжеволосая хостесс что-то прошептала своему нетрезвому спутнику. В ответ тот обнял ее и раскатисто захохотал. Я отвела глаза и решительно толкнула дверь.

В маленьком баре царил полумрак. Барная стойка и две отдельные кабинки. На закопченных стенах, покрытых белой штукатуркой, несколько афиш джазовых концертов. Из всех посетителей было только двое мужчин. Они сидели за стойкой.

Когда я вошла, мужчины и две женщины, что стояли по ту сторону бара, разом посмотрели в мою сторону. Одна женщина была очень молода, а вторая — средних лет. Я продолжала неподвижно стоять у входа, покуда не поняла, что вторая женщина без сомнения и есть Сэцуко Домото.

— Заходите, пожалуйста! — не узнав меня, слегка отсутствующим тоном произнесла Сэцуко и тут же отвела взгляд. Похоже, она была целиком поглощена приготовлением закусок. Один из посетителей, повернувшись к Сэцуко, отпустил какую-то шутку. Та, склонив голову, тонко улыбнулась. Я прошла в кабинку и неслышно уселась за столик.

В баре играла музыка, но я даже не понимала, что это за произведение. Выпрямив спину, я, не отрываясь, глазела в сторону барной стойки. Сэцуко продолжала посмеиваться остротам посетителя. На ней было темно-коричневое платье. Волосы ровно подстрижены под ушами в стиле «боб», мочки ушей украшены миниатюрными жемчужными сережками.

Она по-прежнему была очаровательна. Сэцуко всегда отличалась тем особым типом красоты, который вызывает у окружающих женщин зависть, граничащую с ненавистью. Какую жгучую ревность возбуждали во мне когда-то эти глаза, этот нос, эти губы! Сколько нелепых фантазий насочиняла я, глядя на точеное лицо этой женщины, так похожее на лицо ее младшего брата!

Молодая длинноволосая девица манерной походкой подошла ко мне за заказом. Немного поколебавшись, я попросила: «Коук-хай» [4] . Девица с недоумением посмотрела на меня. Желая обратить на себя внимание Сэцуко, я слегка повысила голос и еще раз громко произнесла: «Коук-хай, пожалуйста!» В явном замешательстве девица оглянулась и посмотрела на Сэцуко, которая стояла за стойкой бара — то ли она никогда не слышала о таком напитке, то ли хотела уточнить, есть ли у них «Кока-кола».

Все еще улыбаясь, Сэцуко посмотрела на девицу. В следующий момент ее взгляд скользнул в сторону и остановился на мне. Я же, затаив дыхание, глядела прямо на нее. Она сжала рот в плотное кольцо и замерла неподвижно.

Все окружающие звуки вмиг исчезли. Живой огонек в глазах Сэцуко на мгновение потух. Красивые алые губы слегка приоткрылись. Я попыталась изобразить подобие улыбки. Не знаю, удалось ли мне это — во всяком случае я честно старалась.

Сэцуко медленно вышла из-за стойки. Мужчины наперебой продолжали сыпать глупыми остротами, но она даже не удостоила их взглядом.

Подойдя поближе, она внезапно остановилась и крепко закусила губу. Длинные ресницы мелко задрожали, словно колышемые ветром метелочки мисканта.

— Кёко-тян [5] ? — спросила она. — Кёко Нома?

По-детски кивнув головой и не найдя, что сказать, я глубоко вздохнула и с силой сжала руки под столом.

— Я попросила «Коук-хай»… — вымученно улыбаясь, произнесла я. — Но сейчас, поди, такую древность уже не подают?

С таким видом, будто она вот-вот расплачется, Сэцуко улыбнулась и сказала:

— Я сделаю. Сделаю, сколько пожелаешь.

Я кивнула:

— Помнишь, как часто мы пили Коук-хай в молодости? А знаешь, лучше смешай две порции. Мне и тебе.

У Сэцуко еле заметно дрожали губы. Некоторое время она неподвижно стояла, глядя на меня.

— Как ты поживаешь? Все в порядке? — спросила я.

Сэцуко кивнула.

— А ты как? — спросила она.

— Тоже хорошо, — ответила я.

Сэцуко несколько раз мелко покивала головой, вытерла мизинцем наружные уголки глаз и снова улыбнулась, теперь уже открыто и радостно.

Она вернулась за стойку и начала готовить «Коук-хай», а я достала из сумочки сигареты и закурила. Дрожь в руках еще не унялась, но мне это уже не мешало. В баре негромко заиграла песня группы «Роллинг Стоунз» «Эз тиарз гоу бай».

Двадцать лет назад одна моя подруга по имени Эма обожала Мика Джаггера. «Морда у него, конечно, неприятная, как у обезьяны, — говорила она, — но зато какой голос, какая аура! Мик, он даже когда состарится, будет таким же душкой. И Юноскэ с Ватару тоже. У них аура такая же, как у Мика, тебе не кажется?»