Чтение онлайн

Порез ощутимо щипало и дергало, невеста еле сдерживалась, чтобы не скривиться.

Когда кровь перестала течь и свернулась, Верховный жрец забрал чашу и, пошептав что-то, вылил её содержимое на Камень Судеб.

Кровь тут же впиталась без следа, будто это не камень, а губка, и золотой туман стал прозрачным золотым светом, сконцентрировавшимся на руках брачующихся.

Жених протянул вторую руку, и теперь обе руки Стефана и Аэлины находились над Камнем.

— Ваша светлость, герцог Стефан Д*Арси, согласны ли вы взять в жёны миледи Аэлину Деневеро?

— Да.

— Обещаете ли заботиться о ней в болезни и здравии, радости и горе?

— Да.

— Обещаете ли хранить ей верность, беречь и любить на протяжении всего жизненного срока, отпущенного вам Единым?

— Да.

Золотой свет сгустился и опоясал руку Стефана на манер браслета, мерцая и переливаясь.

— Миледи Аэлина Деневеро, согласны ли вы стать женой Его светлости, герцога Стефана Д*Арси?

— Нет.

Вздох пронёсся под сводами Храма. Жрец, пораженно замер, недоумённо уставившись на невесту.

Стефан остолбенел во второй раз.

Свет, окутывавший руку герцога, побледнел и исчез.

Лина, сжав зубы, чтобы не закричать от страха, держалась на одном упрямстве.

— Миледи? — донёсся до неё тихий голос жениха. — Что ты творишь???

Лина молчала.

Жрец беспомощно топтался рядом.

Неслыханный случай! Беспрецедентный!

Никогда! Ни разу! Ни одна невеста не отказывалась от обряда — вот так. Да, девушки могли бунтовать, протестовать, плакать до обряда, но в Храме все, как одна, невзирая на свое отношение к браку и мужчине, покорно говорили «да».

И, что ему теперь делать? Обряд почти завершён, герцог, фактически, уже не свободен.

— Миледи, — обратился жрец к девушке. — Мы все понимаем, что вы взволнованы и не отдаете себе отчета. Успокойтесь! Вам надо три раза сказать «да», и для вас всё закончится.

— А, если я не хочу, чтобы для меня всё закончилось так, как обычно заканчивается для всех проданных девушек? Не хочу быть вещью? Не хочу, чтобы за меня решали, что мне можно, что нельзя? — тихо, но твердо ответила Аэлина. — Мой отец не спрашивал моего мнения, когда продавал меня. Его светлость не спрашивал моего мнения, когда покупал меня. Спасибо, что Единому не безразлично моё мнение, ему я дала честный ответ.

— Но, миледи, что же теперь нам всем делать? — растерялся жрец. — Может быть, вы подумали, и я повторю вопрос?

— Ответ будет тот же самый, — проговорила Лина, глядя в горящие глаза магистра.

— Отойдите, дайте мне поговорить с невестой, — отрывисто бросил герцог.

Жрец и его помощники немедленно ретировались.

— Ты понимаешь последствия своего поступка? — мужчина был в бешенстве. — В любом случае, ты — моя собственность. Твой отец продал тебя. Да, как вещь, нравится тебе это или нет. Если ты ответишь «да», то поедешь в мой дом, как жена. Если упрёшься, то, всё равно окажешься в моём доме, но уже, как рабыня!

Лина молчала, обдумывая услышанное.

— Признаю, я неправильно себя повёл с тобой. Мне надо было понимать, что у девушек в голове полно всякой розовой чепухи, и быть более внимательным и, — мужчина поискал слово, — романтичным. Думал, что если сразу расставить все точки, тебе будет легче привыкнуть. Я постараюсь исправиться. Ну, что, ты согласна?

— Нет, — покачала головой невеста.

— Элина, подумай, на что ты себя обрекаешь?

— Я не могу выйти замуж без любви.

— Что? — Стефан от удивления подался назад. — Какая любовь, что ты несешь?

— Моя мама вышла замуж без любви, папа ей никогда ласкового слова не скажет, только приказывает, и у неё всегда наготове мазь, устраняющая синяки, — девушка с трудом вытолкнула из себя эти слова. — А моя старшая сестра оказалась без дара и вышла замуж по любви, за нашего соседа. У нее всегда блестят глаза, она весела и вспыхивает румянцем, когда муж её обнимает или целует. Да, я видела их не раз — они всегда держатся за руки или обнимаются. Я дала себе слово, что никогда не соглашусь на брак, если мы с женихом не будем любить друг друга.

— Что за ерунда? — вспылил герцог. — Ты, всё равно уже моя, понимаешь? И из храма ты, так и так, не вернешься домой, а поедешь ко мне! Глупая девчонка! Хочешь жить в роскошных покоях или — в общей комнате, где живут слуги?

Аэлина молчала, глядя в глаза жениху.

— Я зову жреца и мы, наконец, завершим, этот грахов обряд!

— Нет.

— Аэлина!!!

— Я не соглашусь на брак без любви.

— Хорошо, сама напросилась, — мужчина схватил девушку за руку и потащил за собой, не глядя, успевает ли она и, не обращая внимания на растерянные лица жрецов и гостей.

По случайности, он ухватил за ту руку, где был порез. От рывка ранка открылась, руку снова задергало, и потекла кровь, Лина закусила губу, чтобы не плакать, еле поспевая за взбешенным мужчиной. Но на очередном повороте она споткнулась, мокрая от крови ладошка выскользнула из руки Стефана, и девушка упала на пол, больно ударившись коленками, пачкая и раздирая драгоценные кружева подола.

Магистр недовольно посмотрел на свою руку, всю в крови, на съёжившуюся на полу девушку, выругался, подхватил невесту на руки и зашагал на улицу, к ожидавшему там экипажу.

С девушкой на руках Стефан дошагал до кареты. Повинуясь его взгляду, слуга поспешно раскрыл дверцу, и мужчина нырнул внутрь.

Как только жених подхватил её, Лина замерла, впав в состояние, близкое к летаргии — всё вижу, всё слышу, но ни сказать ничего не могу, ни телом не владею.

Совсем уж нежной маргариткой она никогда не была, ребёнком носилась вместе с мальчишками, лазила через заборы, падала с деревьев — не могли отшибленные коленки и порез на руке привести к такому состоянию. Значит, противный магистр её обездвижил и сделал немой.