Чтение онлайн

— Вы и похожи… Итак, господин Снеговик, вы очень умный джентльмен. Я сделаю, что вы приказываете.

— Погодите минутку, — сказал негр, обрадованный этим комплиментом.

Обмакнув палец в ваксу, он крупными буквами намазал на газетном листе, прикрывавшем спину Бессребреника:

«Лучшая в мире вакса!

Продается у джентльмена чистильщика

при гостинице «Космополит».

Бессребреник хотел уже идти, но Снеговик опять задержал его.

— Погодите. Вы — сандвич; я напишу на вас это объявление и спереди.

— Справедливо. Но сколько же вы заплатите за мой труд?

— Я не богат… Могу дать вам старые брюки, кусок хлеба и томатов…

— Вы не из щедрых… Почем продаете свою ваксу?

— По шиллингу за коробку.

— Продавайте по два доллара, и разделим прибыль пополам.

— Два доллара!.. С ума спятили!

— Это вы осел.

— Молчать!.. Я ваш хозяин…

— Довольно! — резко остановил его джентльмен. — Или я вас брошу в ручей.

Негр стушевался и принял условие Бессребреника, хотя и не понял идеи.

Бессребреник степенно вошел в ручей, а из окон и с улицы на него смотрели зрители, кричавшие от восторга.

Вакса выдерживала воду. Бессребреник добросовестно перебирал ногами, чтобы показать ее прочность.

— Фи, господин Бессребреник! — раздался вдруг ироничный голос. — За какое ремесло вы взялись!

Джентльмен в это время отсчитывал:

— Сто двадцать шесть! Сто двадцать семь!..

Он обернулся и увидал миссис Остин, смотревшую на него с презрением. Молча поклонился и продолжал считать шаги.

Сбежались репортеры и с криком «ура!» писали что-то в своих блокнотах. Рисовальщики набрасывали эскизы и опрометью мчались в редакции. Фотографы наводили моментальные аппараты и знай пощелкивали ими. Конки звонили, локомотивы били в колокола в честь Бессребреника. Деревянный ящик с коробками ваксы подвергся штурму. Снеговик продавал ее по три, по четыре, даже по шести долларов за коробку. Менее чем в десять минут все было расхватано. Сбор равнялся ста долларам. Негр волосы рвал на себе с досады, что у него оказалось так мало ваксы.

Бессребреник возвратился к своему патрону. Снеговик хотел в восторге броситься к нему на шею, но джентльмен отстранил его.

Негр добросовестно разделил прибыль и сказал:

— Послушайте, давайте заключим союз… Мы наживем с вами миллион…

— Вы знаете латынь? — спросил его Бессребреник.

— Это еще что такое?.. Нет, не знаю.

— Жаль. А то бы я сказал вам: non bis in idem.

— Что это значит?

— Это значит… что в один день нельзя продать два раза на сто долларов ваксы.

— Да отчего же?..

— Прощайте. Мы квиты.

— Неужели не увидимся завтра? — захныкал негр.

— Возможно, увидимся. Мудреного в этом ничего нет… Ну да, конечно, я приду сюда завтра.

Почти напротив находился магазин готового платья. Бессребреник вошел в него и купил себе полную пару из синего шевиота за пятнадцать долларов и тут же, в задней комнате магазина, переоделся. Теперь он стал больше походить на порядочного человека, хотя у него еще не было ни белья, ни обуви.

Захватив под мышку газеты, прикрывавшие его наготу, он отнес их в гостиницу и возвратил коридорному, дав в придачу два доллара на чай. Снеговик сейчас же прибежал и купил все эти газеты за 10 долларов, считая их талисманом.

На оставшиеся деньги Бессребреник приобрел себе белье, шляпу, серую блузу, лорнет с дымчатыми стеклами, записную книжку с карандашом, шагомер и, наконец, револьвер Кольта. После всех покупок у него осталось шесть долларов; с этими деньгами он вернулся в гостиницу. У подъезда достал книжку и на первой странице написал — 40 000 000 метров, а на другой, напротив этой цифры — 857 метров, то есть расстояние, какое он уже прошел.

Клерк гостиницы мистер Филипп встретил его, как старого знакомого, и записал в список постояльцев. За комнату взяли два доллара, за обед

— доллар. У Бессребреника осталось, таким образом, три доллара. На них он купил дюжину сигар с принадлежностями для закуривания и остался с шестью шиллингами и семью пенсами. Отворив окно, он выбросил деньги на мостовую и, вздохнув с облегчением, сел в кресло-качалку, покуривая сигару и бормоча:

— Ну вот! Я теперь опять свободен, опять бессребреник и могу отдохнуть.

Только он подумал об отдыхе, как у двери зазвенел электрический звонок. Досадуя, джентльмен вскочил с кресла и пошел отворять. Вошли две какие-то темные личности, похожие на сыщиков.

— Что вам угодно? — нахмурился Бессребреник.

Один из незнакомцев притронулся к засаленному борту поношенной шляпы и отвечал:

— Я — мистер Пиф, а это мой товарищ — мистер Паф.

Худой, как гвоздь, длиннолицый, крючконосый, с большим и тонким, точно саблей прорезанным, ртом, лопоухий, в длиннополом поношенном сюртуке, мистер Пиф напоминал Дон-Кихота, переряженного в пастора, лишенного сана. Глаза у него были холодные и проницательные.

Мистер Паф представлял резкую противоположность своему товарищу. Круглый, коротконогий, с огромным животом, с апоплексической шеей, грушеобразным красным носом, двойным подбородком, с перстнями на жирных руках, он имел вид обжоры и пьяницы; однако взгляд у него был замечательно быстр и энергичен.

Бессребреник смотрел на них, как человек, желающий поскорее сплавить докучливых посетителей.

Мистер Пиф продолжал своим густым басом:

— Мистер Паф — бывший сыщик… Я тоже… Мы вновь обратились к нашей специальности благодаря мистеру Джиму Сильверу.