Чтение онлайн

– Зато хорошо, – парировала она, – быть не обычной девчонкой на побегушках, а администратором банка. Хоть и такого убогого, как наш…

Денис, представляешь, я по тебе уже успела соскучиться.

– Я тоже, – автоматически ляпнул я дежурную фразу. И Наталья мне не поверила.

– Врешь ты, – весело констатировала она. – Но я тебе это прощаю. И навещу тебя уже нынешним вечером. Может быть, даже сперва позвоню, чтобы ты меня встретил на станции. А может быть, если хорошо себя будешь вести, привезу из города какой-нибудь гостинец.

– Лучше привези из своего банка немного деньжат.

– Н-не знаю, – на секунду замялась Наташка. И, сдерживая усмешку, почти серьезным тоном вдруг озвучила то, о чем я размышлял на протяжении всей последней недели: – Не думаю, что мне разрешат что-нибудь взять. Но ничего, вот приеду сегодня, и обмозгуем, как совершить налет на инкассаторов или депозитарий. А пока до свидания, а то наговорим сейчас на столько, что придется, и правда, грабить мой нищий банк.

Наташа повесила трубку, и я тут же набрал номер Конфетки.

– Ничего нового, – привычно сообщила она. – Ни хорошего, ни плохого…

– …Ни денег, – продолжил я. – Ни идей, где их можно достать.

– Ни денег. Ни идей. Боюсь, как бы не пришлось подаваться в бомжи и собирать по помойкам цветные металлы. Или вставать на обочину…

– …Или брать на цугундер какого-нибудь барыгу.

– У тебя что, – оживилась Светлана, – есть на примете конкретный барыга? Или так, треплешься?

– Так. Ничего конкретного. Но пора уже что-то изобрести. Я буду думать, – пообещал я, попросил на прощание: – Ты тоже подумай над этим. Пока. – И, вытащив из-под кровати «Саксон», поплелся на улицу тренироваться его собирать и заряжать. И истязать из него трухлявую заднюю стену избушки.

Все равно больше нечем заняться. А арбалет… кто знает, вдруг когда-нибудь навыки обращения с ним мне пригодятся?

…Вечером я отправился встречать Наталью, и на обратном пути она прожужжала мне все уши, взахлеб рассказывая о том, что ее непосредственному начальнику, администратору банка «Северо-Запад», в четверг вечером по дороге домой кто-то крепко приложил по кумполу. И теперь шеф в реанимации. В глубокой коме, с проломленным черепом и с очень размытыми перспективами на то, чтобы благополучно выкарабкаться с того света.

– Но это уж точно, что быстро не оклемается. Бедный мужик, – неискренне вздохнула Наташка. – Вот ведь бывает: возвращаешься себе мирно с работы в предвкушении тарелки борща и толстой желанной жены, и тут тебя сзади… хря-я-ясь по башке! – она даже азартно взмахнула рукой и продемонстрировала мне, как это делается.

При этом я сокрушенно покачал головой, словно душный папаша, журящий свою малолетнюю дочку.

– Наталья! Тебе не стыдно? Мужик сейчас Богу душу отдает, а ты с таким упоением смакуешь то, что с ним произошло. Что значит «хря-я-ясь»?

– То и значит!

– Сдается мне, ты не очень-то любишь своего патрона.

– А как прикажешь любить того, кто буквально не дает тебе на работе проходу? Дряхлый плесневелый сморчок, давно пора пить «Виагру» и пользоваться эректором, а все туда же: «Наточка, почему у тебя нет любимого? Как ты живешь без мужских гормонов? Поехали за город, я поучу тебя водить машину. А как насчет того, чтобы на выходные прокатиться ко мне на дачу? Шашлычки… Трали-вали… Гормоны…» И при этом, словно шутя, шлеп по заднице! И опять шлеп! Забудешь соблюсти дистанцию, и тут же его клешня у тебя на груди. Или, в лучшем случае, на плече. Сначала намеки, а в последнее время уже дешевый шантаж: «Мол, на твое место у меня есть на примете одна очень хорошая девочка. Вся такая покладистая, вся такая доступная. И при этом просто фотомодель. Но я ее попросил подождать. Сказал, что пока от своей Наташки отказываться не намерен… Так, Наташенька, поедем на дачу?» – «Нет, Арсений Петрович». И уже на следующий день: хлоп, я без премии! За то, что якобы не так улыбнулась клиенту. И опять разговоры про дачу и про мечтающую занять мое место фотомодель.

– М-да… – пробормотал я. – Теперь я тебя понимаю.

– Жаль только, что он схлопотал по башке, а не куда-нибудь немного пониже. Ладно, – махнула Наташа рукой, – довольно об этом. Денис, а ведь у меня не получится каждый день ездить сюда после работы. Я свихнусь от дороги. А отпуск, похоже, накрылся.

– Тогда приезжай только на выходные, – предложил я. – Или по вечерам, если пораньше освободишься из банка.

– Это, по-моему, нереально, – освободиться оттуда пораньше. А ты что, собираешься обитать здесь? И как долго? – спросила Наташа и впервые поинтересовалась моими жилищными условиями: – Тебе в Питере некуда ехать, Денис?

– У меня там квартира, – без запинки выдал я заранее заготовленное вранье. – Но только я ее сейчас сдаю. Надо же на что-то существовать.

– Поня-а-атно. А как насчет того, чтобы пока пожить у меня? Правда, у меня тесно.

– Вот видишь. Так что перебьюсь пока здесь. А ты будешь приезжать ко мне в гости. Аренду избушки я оплачу…

– Какие мелочи!

– …А когда выпадет снег, всерьез задумаюсь над тем, чтобы подыскать для жилья что-то получше. А заодно и ограбить твой банк. Ты, кажется, обещала, что мы обмозгуем возможность налета?

– Легко обмозгуем, – рассмеялась Наташка. – Было бы только еще, на что налетать. Самое ценное, что можно стащить из нашей дыры, так это какой-нибудь старый компьютер.

– А деньги?

– Ну, иногда бывают и деньги. От случая к случаю. Раза два в год.

– Странно, – пробормотал я.

– Ничего странного. – Наташе было приятно ощущать хоть в каких-то вопросах свое превосходство. – У тебя, дорогой, замшелое представление о работе современного банка. Ты рисуешь в воображении денежные мешки и забандероленные пачки купюр, но все это было когда-то давным-давно, во времена Ротшильдов, Бонни и Клайдов. Теперь все иначе, и иметь дело с наличкой нам почти не приходится. Все платежные операции проводятся по компьютеру. После того, как несколько лет назад на нашу машину был совершен налет, и в результате мы потеряли троих инкассаторов и более двух миллионов долларов, инкассацией больше не занимаемся. Пенсии не выплачиваем. Накопительные счета физическим лицам не открываем. У нас даже депозитарий оборудован так, что с нами не хотят иметь дело серьезные страховые агентства.

– А как должен быть оборудован депозитарий, чтобы эти агентства хотели иметь с вами дело? – невинно поинтересовался я.

– Не знаю, – дернула плечиком Наталья и, опершись на меня, принялась переобуваться в резиновые сапожки, которые я ей прихватил специально, чтобы пройти через грязь от асфальта до дачи. – И правда не знаю, Денис. В моем понимании, депозитарий – это комната-сейф с бронированными стенами, полом и потолком и мощным люком, как на космической станции, отодвигаемым в сторону только при помощи специального двигателя и только в определенное время. А у нас… – Она, как обычно, когда вела речь о своем «Северо-Западе», презрительно махнула рукой.