Чтение онлайн

Веилас не справился. Он явился к шатру хмурый и долго отмахивался, прежде чем сознаться, что всё его красноречие было потрачено впустую. В ответ на его разглагольствования о том, как в принципе нехорошо грабить, капитан развил собственную теорию. Из этой теории следовало, что стычка за орочье имущество с такими же головорезами с соседнего острова — поединок воинов, а само желание забрать себе это имущество — священное дело восстановления исторической справедливости. Теория была оснащена множеством слов про шторма, бури, гибель в бою, настоящих храбрецов и прочей сопутствующей шелухой. Светлый не выдержал и слегка конкретизировал героические заявления капитана, назвав вещи своими именами. Заодно предложил капитану поразмыслить, как может быть достойной битва за орочий горшок. Пусть даже горшок и железный. Капитана, наверное, такая конкретика унизила в глазах подчиненных, и он попытался восстановить статус — сбежал тем же вечером. Как этот мореход собирался пробраться на берег так и осталось тайной — не иначе надеялся по пути орков грабить. Побег обнаружили быстро. Далеко по пустым каналам беглец уползти не мог, а потому слоняться по степи и искать его не стали. Веилас прошелся смерчем по канавам, и отважный завоеватель котелков был вздернут в воздух на глазах у всей орочьей сотни и кочевников, которые гнали овец в Перт.

Позабавиться оркам не дали — ни посмотреть подольше на пирата в туче травы и пыли, ни попинать пойманного. Светлый приземлил орущего беглеца и велел связать на ночь. Пират строил из себя героя и вещал про общечеловеческое восстание против Черного зла. Временное воплощение Черного зла сидело в шатре и слушало рассуждения Веиласа о человеческой неблагодарности. Ларгис даже подумал: а не устроить ли капитану пиратов еще один побег? Результат того стоил: Аэрлис, наконец-то согласился со своим Светлым другом, что наглость их пленников не знает границ. Глупость тоже. Умные давно сообразили бы, что настоящее зло уже давно бы их прикончило.

Старший Разведчик внес свою лепту в рассуждения: он небезосновательно предполагал, что пираты, или хотя бы этот один, вовсе не глупые, а очень даже хитрые. Колодки с них сняли, как только море исчезло за горизонтом, кормили и поили, да еще и каждый вечер интересовались их состоянием. Любой бы догадался — раз дело обстоит именно так, значит они для чего-то очень нужны. А капитан проверил это на собственной шкуре. С одной стороны бежать было рискованно, но с другой — он небезосновательно считал самым ценным именно себя. Ларгис не представлял, как договариваться с таким изворотливым типом. Отпусти их, и придется по новой отправляться на побережье ловить корабли. Из всего плана Веиласа по стравливанию двух островов пока можно было надеяться только на то, что полученное в подарок ценное имущество, расписные жители Каменного ни за что без драки не отдадут. Светлый на это только рукой махнул. Он считал, что получив пару раз хорошую прибыль, такую, какую не даст ни один набег на орочьи поселки, этот же капитан запоет другую песню.

Ночью им выспаться не дали. Кочевники вместе со своими овцами расположились поблизости и всё время норовили выказать большую любовь к Властелину. Сначала привели трех баранов. Что бараны, что любовь, были одного пошиба — ущербные. Похоже, что эти хромые и больные животные до Перта не дошли бы. Не иначе гвардейцы подсказали, что Властелин и телегами не брезгует, поэтому съесть ему предложили, что не жалко. Сотник спросил, что делать с подарком и очень обрадовался разрешению забрать его себе на ужин. Так или иначе, Властелин подарок принял, и кочевники занялись самым главным делом, ради которого они задержались рядом — рассматриванием пленных. Сотник всякий раз прибегал спрашивать разрешения. За каждую пробежку орк, наверняка, брал со своих соплеменников перебродившим молоком, потому что в четвертый раз бежал уже зигзагами. При каждом его появлении Пегаш бесился и храпел, а Ветер стал вести себя как Айшак Даэроса — пытался со стреноженными ногами догнать и укусить.

В итоге почти все скотопасы переместились к гвардейцам. Орки гомонили и орали — по которому разу пересказывали, как Властелин ловил корабль. Овцы разбрелись по степи. Шум, гоготание орков, блеяние овец и сопутствующие стаду запахи, наконец-то обозлили Аэрлиса до нормального Тёмного состояния. Заместитель Властелина получил от спутников решительный отказ идти и наводить порядок. Так что разозлился он на всех, но досталось оркам. Ларгис млел от удовольствия. Младший брат Повелителя накинул плащ, вышел из шатра и раздал всем приказы таким внушительным тоном, что закрыв глаза, можно было представить и самого Повелителя. И все-таки хорошо, что это был всего лишь его брат. Когда Старший Разведчик сообщил, что тот самый Предел, который образовался после первой сломанной печати всего в десятке шагов от них, он отделался только злобным шипением со стороны Аэрлиса.

Утром кочевники снялись и отправились к Перту "быстро", как и было приказано. Гвардейцы свернули шатер, построились и ожидали дальнейших приказаний. Ни Властелина, ни его помощников, ни их лошадей нигде видно не было. Пленники, растянувшиеся цепочкой под охраной четырех орков, оглядывались по сторонам. Может быть, они и думали, что Властелин ночью уехал, но додумать не успели. Его беловолосый помощник вышел из ниоткуда, зевнул и повелел:

— Бегом вперед.

Ларгис с удовольствием посмотрел на реакцию пиратов и на то, как они бодрой рысью побежали в ногу с гвардейцами. Что бы там Веилас ни говорил о прибыли и заинтересованности, это всё — Светлые умствования. Другое дело — качественный испуг.

— А то расслабилисссь! Уговаривают их тут! — Прошипел Разведчик и вернулся к своим спутникам.

Спутники тоже шипели. Телега с провизией укатила вслед за орками, а завтракать хотелось.

— Ларгиссс! — Аэрлис вышвыривал из пертской повозки подпорченный за прошедшее время провиант. — Ты же говорил что-нибудь да уцелеет! Это не хлеб, это — камни! Фу, а это что?!

— Окорок. Бывший. — Разведчик постучал о борт повозки засохшим караваем. Рисковать зубами не хотелось.

Младший Арк Каэль отправился выводить по одному коней. Есть здесь оказалось совсем нечего. Всё на жаре или испортилось или засохло.

— Ларгис, о чём мечтаешь? — Веилас заинтересованно смотрел на Разведчика, который стоял у телеги и задумчиво смотрел вдаль.

— А? Понимаешь, даже как-то возвращаться не хочется. Аэрлис только-только на Властелина стал похож. Его бы еще чуть-чуть злым и голодным подержать и…

Вернувшийся за Ветром Аэрлис завершил его фразу:

— И если мы сегодня днем не поедим в Перте или съедим, что-нибудь не то, то я…

— Что?! — Ларгис смотрел на него с надеждой.

— Попрошу Веиласа устроить жителям этого города что-нибудь повнушительнее принудительной уборки! — С этими словами он повел за грань и Веиласа и Ветра, оставив Разведчика горестно вздыхать.

— И это — брат моего Повелителя и заместитель Властелина! Попрошу-у! — Передразнил он Аэрлиса. — "Прикажу" надо говорить, позор семьи!

— Ну, и что ты топчешься у него под дверью? — Даэрос с интересом наблюдал, как Ланис изображает часового и прохаживается по коридору перед дверями в покои Лэриаса.

— У меня есть неотложное дело к Ат Каэледрэ. — Аль Наэль был сосредоточен и задумчив.

— Для дел здесь имеется Нэрнис или я. А Лэриас — для помощи в делах. Так, что у тебя за дело? — Вновь прибывшие уже слегка освоились, но пока еще не привыкли к тому, что Нэрнис Аль Арвиль представляет за Пределом Владыку лично, в обход его сыновей.

— Да, мне, собственно, совет нужен…

— Совет? От Лэриаса? Ланис, ты часом не самоубийца? Ну, раз совет, то конечно… Только я тогда пойду, а то вдруг мне тоже посоветуют.

Попадать с утра под раздачу советов Даэрос не собирался. Ему вполне хватило визита Таильмэ, которая очень хотела спрятаться. Прятать Таильмэ у себя под кроватью Даэрос пообещал только с разрешения Инэльдэ. Темная дева выбрала самое правильное место — уж в его-то комнате Лэриас искать свою собеседницу не стал бы. А искал он её очень настойчиво. Иначе и быть не могло — он же обещал закончить рассказ. Таильмэ, возможно, получила разрешение от Инэльдэ, но Даэрос об этом так и не узнал. Дева Ар Тамгиль была поймана Лэриасом на втором уровне. После весьма продолжительной беседы Ат Каэледрэ теперь отсыпался, а Ланис, кажется, собирался пожертвовать собой во имя неизвестно чего. Наверное, недостаток героических задач сказывался.