Чтение онлайн

– Однако и не многим более того. Вы действительно уверены, что эти люди никак не связаны? Миннесота ведь соседствует с Северной Дакотой, так?

– Естественно, это первое, что пришло мне в голову, – ответил Стайвесант. – Я все проверил и перепроверил. Прежде всего, вице-президент родом не из Северной Дакоты. Он переехал в этот штат из Орегона. За исключением матери в Орегоне и старшей сестры в Калифорнии, у него не осталось никакой живой родни, о которой кто-либо знает. У жены куча двоюродных братьев и сестер, однако никто из них не носит фамилию Армстронг, к тому же все они гораздо моложе, просто дети.

– Хорошо, – сказал Ричер. Дети. В его памяти вдруг мелькнула заставленная игрушками полка. Двоюродные. – Случившееся в Миннесоте и Колорадо показывает, что эти люди готовы пойти практически на все.

– И? – спросила Нигли.

– Уборщики. Что мы о них знаем?

– Что они причастны к этому. Что они напуганы.

– Правильно, – сказал Ричер. – А как можно напугать человека, не тронув его и пальцем?

– Нужно пригрозить ему чем-то.

Ричер кивнул:

– Ты в последнее время слово «двоюродные» нигде не слышала?

– Уборщики, – ответила Нигли. – Их дети сейчас у двоюродной родни.

– Но, прежде чем сказать об этом, они немного поколебались, помнишь? Существует ли лучший способ добиться чего-то от человека, чем отобрать у него детей в виде гарантии?

Стайвесант позвонил адвокатам уборщиков и сказал, что хочет получить ответ всего на один вопрос: имя и адрес того, с кем живут сейчас их дети. Ответ гласил – Гальвес, дом которого находится в полутора километрах от дома уборщиков.

После этого все уселись в «шевроле» Фрелих и покатили через дешевые районы города к высокому, узкому, рассчитанному на две семьи дому, обнесенному сетчатым забором.

Когда «шевроле» остановился, Стайвесант спросил:

– Каков наш план?

– Пойти и поговорить с этими людьми, – ответил Ричер. – Только не стоит устраивать массовую сцену. Нам не нужно, чтобы они запаниковали. Так что сначала пойдет Нигли.

Нигли выскользнула из машины и направилась к калитке. Ричер смотрел, как она, прежде чем войти, остановилась на тротуаре и повернулась на все триста шестьдесят градусов, оглядывая окрестности. Потом она подошла к двери. Постучала.

Дверь отворилась. Полоса теплого света выплеснулась наружу. Разговор занял около минуты. Нигли обернулась, помахала рукой. Фрелих, Стайвесант и Ричер вылезли из «шевроле» и пошли по дорожке к двери. В проеме ее стоял, смущенно улыбаясь, невысокий, смуглый мужчина с короткой стрижкой.

– Это мистер Гальвес, – сказала Нигли.

Гальвес жестом пригласил всех последовать за ним. Дом был маленький, тесный, но очень чистый. За дверью висело на идущих в ряд колышках семь детских пальтишек. На полу под ними – семь школьных рюкзачков. В кухне виднелась троица женщин. Из-за их юбок выглядывали смущенные дети.

Ричер подошел к кухне. Постоял в двери. На кухонном столе выстроились в ряд семь школьных коробок для завтрака. Он вернулся в прихожую, осмотрел все пальтишки. Снял одно с колышка. Кто-то прачечным маркером написал с внутренней стороны воротника «X. Гальвес». Ричер проверил шестерку других. Пять Гальвесов и два Альвареса.

Поймав взгляд мистера Гальвеса, Ричер кивком указал ему на гостиную.

– У вас пятеро детей? – спросил он.

Гальвес кивнул:

– Я счастливый человек.

– А кому принадлежат два пальто Альваресов?

– Детям Хулио, двоюродного брата моей жены.

– Мне нужно увидеть их, – сказал Ричер. – Детей.

– Вы их только что видели. На кухне.

– Нет, мне нужно понять, кто из них Альваресы. Убедиться, что с ними все в порядке.

Гальвес произнес быструю испанскую фразу, и в гостиную, семеня, вступили двое детей. Две чудесные девчушки – огромные темные глаза, мягкие черные волосы, серьезные лица.

– Привет, малышки, – сказал Ричер. – Покажите мне ваши пальто.

Он прошел с ними в прихожую, посмотрел, как они привстают на цыпочки и прикасаются к двум пальтишкам, помеченным фамилией «Альварес».

– Хорошо, – сказал он. – Теперь идите, стряпайте – или чем вы там занимаетесь.

Потом подошел поближе к Гальвесу и спросил:

– Никто больше ими не интересовался?

Гальвес покачал головой.

Ричер смотрел ему в глаза. Он провел всю свою карьеру, вглядываясь в глаза людей, – эти были честными.

– Хорошо, – сказал он. – Простите, что влезли к вам вечером.

Весь обратный путь к офисному зданию он молчал.

Они снова воспользовались конференц-залом.

Ричер, закрыв глаза, напряженно думал. Потом вдруг открыл глаза и улыбнулся, широко и радостно. Все смотрели на него.

– А мне мистер Гальвес пришелся по душе, – сообщил он. – Похоже, ему действительно нравится быть отцом, не так ли? Эти их коробки для завтрака на столе.

– Ричер, у нас серьезная проблема, – сказала Нигли.

Он кивнул:

– Мистер Гальвес недавно побывал у парикмахера, ты заметила?

– И что?

– И при всем моем великом к тебе уважении, Нигли, я думаю о твоей заднице.

Фрелих вытаращила глаза. Нигли покраснела.

– К чему это ты? – спросила она.

– К тому, что я не думаю, будто для Хулио и Аниты существует на свете что-нибудь более важное, чем их дети.

– Так почему же они до сих пор молчат? Фрелих выпрямилась, прижала пальцем наушник.

– Поняла, – сказала она в микрофон. – Все отлично поработали.

И улыбнулась:

– Армстронг дома. В безопасности.

Ричер взглянул на часы. Ровно девять. Потом перевел взгляд на Стайвесанта.