Чтение онлайн

Джентльмен снова заговорил с моим отцом по-английски, и они вышли вместе. Что все это значит? Зачем этот господин меня расспрашивал? Он хочет взять меня к себе на службу? Но ведь тогда мне придется расстаться с Маттиа и Капи! Да и не хотел я быть лакеем ни у этого господина, который так мне не понравился, ни у какого-нибудь другого, как бы хорош он ни был.

Через некоторое время отец вернулся. Он сказал, что ему нужно уходить из дома, а я, если хочу, могу идти гулять. Гулять мне совсем не хотелось, но оставаться дома было еще хуже, и потому я решил уйти.

Шел дождь, поэтому я сначала зашел в нашу фуру за меховой курткой и, к моему величайшему удивлению, увидел там Маттиа. Я хотел заговорить с ним, но он приложил руку мне ко рту и шепнул:

– Отвори дверь сарая. Я тихонько выйду за тобой. Никто не должен знать, что я здесь был.

Только когда мы вышли на улицу, Маттиа решился заговорить.

– Знаешь, кто этот господин, приходивший к твоему отцу? – спросил он. – Это Джеймс Миллиган, дядя твоего друга Артура.

Я остановился как вкопанный, но Маттиа взял меня за руку и повел дальше.

– Мне совсем не хотелось гулять одному, – снова начал он. – Я пошел в фуру и лег спать, но заснуть не мог. А потом в сарай вошел твой отец с каким-то господином, и мне было слышно все, о чем они говорили между собой. «Он очень крепок и здоров, – сказал господин. – Любой другой умер бы, пролежав всю ночь на снегу, а он отделался только воспалением легких». Я понял, что он говорит про тебя, и навострил уши. Но тут тема разговора изменилась. «А что ваш племянник?» – спросил твой отец. – «Ему лучше, – ответил господин. – Он выживет и на этот раз. Три месяца назад доктора приговорили его к смерти, но госпожа Миллиган так заботливо ухаживала за ним, что снова спасла его. Она слишком хорошая мать». Услышав имя госпожи Миллиган, я, конечно, стал слушать еще внимательнее. «Так если вашему племяннику лучше, – сказал твой отец, – то к чему же принимать все эти меры?» – «Пока они, разумеется, не нужны, – сказал господин, – но я уверен, что Артур недолго протянет. И когда он умрет, нужно, чтобы я, Джеймс Миллиган, был единственным наследником». – «Не беспокойтесь, – ответил твой отец, – так оно и будет». – «Я рассчитываю на вас», – сказал господин, и они оба ушли из сарая.

Когда Маттиа закончил говорить, я хотел было бежать к отцу, чтобы узнать адрес господина Миллигана, отправиться к нему и расспросить его о госпоже Миллиган и об Артуре. Но я сейчас же одумался. Господин Миллиган с нетерпением ждет смерти своего племянника, поэтому вряд ли у него следовало справляться об Артуре. Кроме того, было бы неблагоразумно открывать господину Миллигану, что его разговор с моим отцом подслушали. Нужно было придумать что-нибудь другое.

Значит, Артур был болен, но госпожа Миллиган выходила его, он выздоравливает. И я от души радовался этому приятному известию.

После этого мы с Маттиа только и говорили, что об Артуре, о его матери и о господине Миллигане. Где теперь был Артур и госпожа Миллиган? Как нам разыскать их?

И мы придумали вот что: если господин Миллиган знает моего отца, то он может как-нибудь снова прийти к нему. А когда он будет уходить, Маттиа, которого джентльмен не знает, последует за ним, увидит, где он живет, и постарается расспросить прислугу. Может быть, нам удастся узнать, где Артур.

Тут, казалось мне, не было ничего невозможного. Да к тому же и время было самое подходящее: приближалось Рождество. В праздники нам не придется уходить из дома днем, на Рождество мы будем играть по вечерам, как и принято в Лондоне. Значит, мы увидим, когда придет господин Миллиган, и Маттиа отправится за ним.

– Как мне хочется, чтобы ты поскорее разыскал госпожу Миллиган, – сказал мне как-то Маттиа.

– Почему тебе так хочется этого?

Он с минуту нерешительно помолчал.

– Потому что она была очень добра к тебе, – наконец ответил он, а потом прибавил: – И еще потому, что она помогла бы тебе найти настоящих родных.

– Маттиа!

– Тебе неприятно, что я говорю это? Но я, право же, не могу поверить, что ты сын Дрисколя. Ты больше похож на джентльмена, поэтому странствующий торговец не может быть твоим отцом. Ты увидишь, что это так, когда мы разыщем госпожу Миллиган.

– Это почему?

– Так, есть у меня одна мысль.

– Какая?

– Я не могу сказать.

– Почему?

– Потому что, если я ошибаюсь, то лучше не говорить ничего. Не нужно рассчитывать на то, что, может быть, и не исполнится.

Я не настаивал. Мне тоже приходила в голову одна мысль, смутная, робкая, которая была, наверное, еще безрассуднее того, что вообразил себе Маттиа. И я, как и он, молчал, не решаясь высказать ее.

Нам оставалось только ждать, и мы ждали. И продолжали давать наши представления. Мы не могли всегда ходить на одни и те же улицы: ведь мы жили в Лондоне еще очень недолго, и нам часто приходилось уступать место уже обжившимся здесь взрослым музыкантам. Не раз мы вынуждены были прекращать нашу музыку и торопливо отступать перед каким-нибудь грозным шотландцем с голыми икрами, в коротенькой юбочке, пледе и шляпе с перьями. Где уж было Маттиа с его трубой и скрипкой и мне с моей арфой состязаться с волынкой шотландца, заглушавшей нашу музыку!

Не могли мы тягаться и с музыкантами, изображавшими негров, которые часто играли на лондонских улицах. Эти поддельные негры во фраках с узенькими фалдочками и в таких высоких воротничках, что головы их выступали оттуда, как букеты из бумажной обертки, приводили нас в еще больший ужас, чем шотландцы. Увидев их или даже услышав звуки банджо, мы тотчас же почтительно замолкали и уходили куда-нибудь подальше или же ожидали в сторонке окончания их дикого концерта.

Однажды мы стояли так вместе с публикой, слушавшей негров, и я вдруг увидел, что один из них делает Маттиа какие-то странные знаки. К моему удивлению, Маттиа дружески кивнул ему.

– Ты его знаешь? – спросил я.

– Да, это Боб.

– Какой Боб?

– Мой друг, один из двух клоунов цирка Гассо, про которых я тебе говорил. Он-то как раз и старался научить меня говорить по-английски.

– Ты сначала не узнал его?

– Еще бы! В цирке Гассо он обсыпал себе лицо мукой, а теперь выкрасил его ваксой!

Когда негры перестали играть, Боб подошел к нам. Он был так доволен, встретив Маттиа, что я сейчас же увидел, как он любит его. Но они могли перемолвиться только несколькими словами: Бобу нужно было присоединиться к товарищам, а нам следовало уйти в какое-нибудь другое место, подальше от них. И мы решили отложить свидание до воскресенья.