Чтение онлайн

— Слушаю, Костик, твою сказочку.

— Почему сказочку? — спросил Костя обиженным голосом.

— Аня, а кто пришёл? — мама выглянула из кухни. — Костя! Здравствуй!

И тут же бросилась его обнимать. Он наклонился к её плечу, и она взъерошила ёжик на его голове.

— Здравствуйте, Альбина Каримовна.

— Как твои дела, Костя? Давно тебя не видела. Надолго ты приехал или опять в командировку умотаешь? Так, ладно, всё расскажешь после, а сейчас — мыть руки, и пошли пить чай.

— Мам, я что-то не поняла, а что это сейчас было?

— Доча, а мы всегда поддерживали отношения с отцом Кости. Виктор нам очень помог, когда Андрюше стало плохо. Да и ты тоже хороша! Такая-сякая, сбежала, — хмыкнула мама. — Слово бы хоть сказала. Написала бы хоть скупое: «Жив, здоров, пришлите денег».

— Ну мам! Я же звонила.

— Что мам? Не мамкай! Один раз позвонила и что сказала, а? Почти дословно говорю твои слова: «Мама мне надо прийти в себя». Не слушаетесь старших. Вот сдался тебе этот африканец!

— Красиво ухаживал. И потом, я тебе говорила, почему уехала, и Костя знает!

— Ага, и повелась. Вот что домой не поехала, как Александра не стало, а? Учишь вас, учишь, а вы всё на грабли умудряетесь наступить. Да, конечно, потом есть, что вспомнить. А цена какая?! Вот наказать бы тебя, как в детстве. В угол поставить и лишить сладкого. Жаль, что теперь этого не сделать, жизнь уже наказала.

— Мамуля, да ты меня в угол никогда не ставила и не наказывала!

— Значит, упустила. Зря.

Помогала накрывать маме на стол, зашёл Костя. Присел рядом со мной на диванчик. Надо же, никогда не замечала, что у нас такая маленькая кухня. Он своими «габаритами» буквально сдавил её до нескольких метров.

Мама посмотрела на нас:

— Ой, а что это я с вами тут сижу? Меня ж Галя просила зайти. Ангелочек, мы пирог позже поставим.

— Мам, ну что ты придумываешь?! Мы в комнату пойдём поговорим. Хорошо? Костя, пошли, — сказала я, тронув его за руку.

— Да, конечно. Альбина Каримовна, мы поговорим, а потом придём чай пить с пирогами.

— Хорошо, пирог пока поставлю. Ань, ты какой пирог хочешь? Курник? У меня как раз мясо же разморозилось. Идите, поговорите, вам надо многое обсудить.

— Да, пойдём мы, пока мой Ангелочек себе ничего не на придумывала, — Костя ласково потянул меня за руку.

А что уже придумывать? Закрылась дверь моей спальни — губы накрыл страстный поцелуй. Ну какие могут быть мысли, когда по коже бежит электрический разряд, а бабочки в животе сошли с ума?

— А может, мы поедем ко мне?

Я чувствовала, как сильно он меня хочет. Целует меня — и всё, я пропала.

За дверью послышались громкие голоса, и один из них Карины. Что-то случилось?

Мы вышли из комнаты, тут всё смешалось. Видела лишь одну картину: мамочка сидит рядом с папой, а Карина к стене прижалась, руки сложила, стоит и приговаривает:

— Я не хотела… Не думала, что так всё… обернется… я только поговорить хотела…

Подбежала к родителям, спросила, что случилось. Мама не реагировала, взгляд её будто стеклянный. Папа не шевелился, посинел весь. Надо вызывать скорую.

Бригада состояла из фельдшера и медбрата. Они оказали первую помощь папе. Маме поставили укол, она уснула на диванчике. А папулю переложили на носилки и забрали в больницу. Мы с Костей поехали следом на его машине. Зашли в приёмный покой, я побежала, не разбирая дороги перед собой. Отца везли по длинным белым коридорам на каталке прямиком в операционную. Дальше нас не пустили, и нам пришлось ожидать. Около окна стояли неудобные стулья. Сколько времени ждать? Хоть бы операция прошла успешно. Я молюсь всем богам. Может, мне зачтётся, что каждое утро в пять утра вставала и молилась? Ходила по коридору, от ожидания и тревоги разболелась голова. И Косте, наверное, надоело мое хождение туда-сюда. Он притянул меня и усадил на коленки. Прижал меня крепко-крепко к своему телу и зашептал слова успокоения. Но для меня словно всё в тумане, и его слова проходили фоном. Наконец-то из двери операционной вышел врач.

— Мы сделали всё возможное, чтобы спасти Андрея Дмитриевича. И надо дождаться утра. А вам лучше поехать домой. Он сейчас в реанимации, — уставшим голосом, но с нажимом говорит нам хирург.

Из больницы я выходила в растрёпанных чувствах. В глазах от слёз туманно. Если бы не Костя, который сейчас поддерживал меня за руку, то свалилась бы тут же рядом в обморок. По дороге домой мы оба молчали. Я не могла ни о чём говорить, да и Костя был сосредоточен на дороге. Его руки сжимали с силой руль, а я словно приросла к сиденью, и слёзы катились по щеке.

— Не плачь, моя родная девочка, — парень повернулся ко мне и стёр слёзы.

— Милый, смотри на дорогу. Всё хорошо. Как Марьяшке сообщить?

— В смысле? Ты знаешь где она?

— Конечно. Привезла с собой в чемодане.

— Шутишь?

— Шучу, милый, но я позже расскажу всё, что связано с сестрой. Как только с папулей всё будет хорошо. Будем решать проблемы Марьянки вместе.

— Ангелочек, я у вас останусь ночевать, — говорит мне Костя, когда мы почти подъезжали к дому.

По нему видно, что переживает. Подъехали к подъезду, там стояла Карина, смотрела на меня, почти не мигая. Чуть ли не готова плюхнуться на землю.

— Анечка, прости меня.

— Да иди ты уже с миром! Не до того мне, — отмахнулась от бывшей подруги.

Зашла в квартиру: (описание бы еще какое-то не знаю что-то просится)

— Дося, как папа? — мамочка проснулась, уже сидела на диване. Руками обхватив себя за плечи.

— В реанимации.

— Ясно. Как он?

— Доктор сказал, что если папа сегодня ночь эту переживёт, то всё будет хорошо.

А потом мама начала рассказывать, как они с папой познакомились. Я эту историю знала, но всё равно слушала. Костя зашёл в комнату и прислушался к нашему разговору.

— Тогда было жаркое лето. Мы с подругой приехали из детского дома поступать в Москву. Оставили вещи в общежитии и пошли гулять по городу. На Красной площади погуляли, а потом решили сходить в парк Горького. Народу там было много, громко играла музыка. Мы долго ходили с Леной по аллеям, а когда немного проголодались купили мороженое. Оно мне тогда показалось таким вкусным!.. Да, до детского дома у меня была совсем другая жизнь. До одиннадцати лет у меня были любящие родители. До того времени я не знала тайны моего дорогого папули. Он оберегал меня. Любил. А после всё пошло наперекосяк. Лучше бы тогда не было у папы той командировки, — вздохнула мамулечка.