Без тела

Lawrence Block — Without a Body

https://vk.com/litskit

Что происходит?

Я нахожусь в своем доме, занимаюсь домашними делами, а он приглашает меня к себе. Этот Мэнни, как бы его ни звали, но в одном я уверен — это не Мэнни. И эта его Ева. К слову, ее зовут вовсе не Ева.

Интересно — она его мать? Она достаточно взрослая, чтобы быть его матерью, но по тому, как они ведут себя, как смотрят друг на друга, можно подумать, что это что-то другое. Позвольте мне сказать, что сейчас это не самое главное.

Он подзывает меня, этот Мэнни, как если бы вы подавали сигнал официантке. Сюда, — жестами показывает он. Вы должны кое-что увидеть, — говорит он. Встаньте здесь, — указывает мужчина. А на ковре расстелена полиэтиленовая пленка, как у маляров.

Я спрашиваю его: что это такое? Что оно здесь делает? Моим ногам скользко на гладком покрытии. Подождите минутку, говорит он, и достает из кармана эту штуку, я начинаю спрашивать, что это, а он отвечает что-то невнятное, и протягивает руку с этой черной штукой, и прежде чем я успеваю пошевелиться, он касается ею моей шеи, раздается треск и в следующий момент я взлетаю в воздух.

Кто-нибудь, пожалуйста, объясните мне, что происходит?

Я нахожусь в воздухе. Я парю. В один момент я упираюсь обеими ногами в пол, а в другой — смотрю в потолок, и...

О! Чудеса, да и только.

Я нахожусь в обоих местах. Я здесь, наверху, но и внизу тоже. Лежу на этой пластиковой простыне, прямо на холодном полу. Это мое тело там, внизу, а здесь, наверху тогда что?

Я. Я сама. Ирен Сильверман, тот же человек, но без тела. Она там, внизу. А я здесь, наверху.

С ума сойти можно. Это я?

Я что, умерла?

Точно, я наверное, умерла. Не знаю, чем он до меня дотронулся, но это было похоже на то, как если бы вы сунули палец в розетку. Это вызвало такой шок, что меня выбило из тела. Как будто в меня ударила молния, и я умерла, а там, внизу, лежит мое тело.

Нет, подождите минутку. Я не умерла. Я вне своего тела, я здесь, а оно там, но оно все еще живо. Я могу вернуться в свое тело, сесть, ходить и говорить.

Когда я буду готова.

— Чего ты ждешь?

Это она, мать. Назовем ее условно — Ева.

— Давай, милый. Закончи то, что ты начал.

Он опускается на колени рядом со мной.

— Перчатки, дорогая.

Он надевает пару прозрачных латексных перчаток. В последнее время их носят все. Медсестры, врачи, уборщики. Девушка, которая лечит вам зубы. Продавщица на продуктовом рынке. Это гигиеническая необходимость, специально для тех кто боится СПИДа.

Так зачем ему перчатки? Я женщина восьмидесяти двух лет, неужели он думает, что у меня СПИД!? Позор!

О! Любопытно. Я забыла еще одну категорию людей, которые носят перчатки — это убийцы.

Его руки лежат на моем горле.

* * *

Мое тело кажется таким маленьким.

Я всегда была невысокой, но человек после смерти уменьшается. Ты привыкаешь быть маленьким, а потом становишься еще короче и меньше.

Какая-то система. Закономерность или правило? Какой гений придумал ее?

Думаю, теперь я точно мертва. Я чувствую себя так же, паря над всем, как и до того, как он меня задушил. Но тогда мое тело было живым, а он задушил меня, и жизнь вытекла из тела, как вино из бутылки. Но не шампанского, она не вылетела. Она просто растеклась, капля за каплей.

Так где же белый свет? Где длинный туннель с белым светом в конце? Разве это не то, что должно произойти?

Вы умираете, а там туннель и белый яркий свет, и каждый умерший человек, который когда-либо любил вас, ждет, чтобы поприветствовать. И так далее и тому подобное. Люди иногда возвращаются и рассказывают об этом. Это было прекрасно, говорят они, и я хотел остаться, говорят они, но не пришло мое время.

Очень мило, думала я, но лично я предпочла бы переродиться где-нибудь в Париже.

Но неужели кто-то просто выдумал это? Если я мертва, то что случилось с туннелем? Где, черт возьми, божественный свет?!

Может быть, это происходит только в том случае, если ты умираешь и возвращаешься? Может быть, когда ты умираешь просто так, это все. Свет погас, конец истории.

Так что же я здесь делаю?

* * *

Все завернуто. Упаковано и спрятано.

Они заворачивают меня в полиэтиленовую пленку, ту на которую я сама по глупости встала. Затем запихивают в мусорные черные пакеты, заклеивают скотчем. Я что, мясо для морозилки? Какой позор!

— Нет тела, — говорит она с улыбкой. — Нет дела. Ни ДНК, ничего. Никаких следов. Она исчезнет, и они даже не узнают, что с ней случилось. А если и узнают, то что с того?

Я наблюдаю, как меня кладут в большую сумку и несут к машине. В багажнике лежит еще один лист прозрачной пластиковой пленки, и они кладут холщовую сумку рядом. Крышка багажника электрическая, ее не нужно захлопывать. Вы аккуратно закрываете ее, и она автоматически захлопывается до конца.

Они садятся в машину, она отъезжает, а я парю в воздухе, наблюдая, как они уезжают вместе с моим телом. И в следующее мгновение я вижу, как они выходят из машины на краю поля. Багажник открыт, и он тащит мешок сминая траву.

В земле есть яма. Они вырыли могилу заранее! Я шла завтракать, читала газету, а где-то рядом была яма в земле, которая ждала меня.

Вещевой мешок отправляется в углубление. И пластиковый рулон из багажника машины. И перчатки, которые были на нем.

Дальше лопата. Земля. Темнота.

Могила уже засыпана.

— Она ушла навсегда, — говорит Ева. — Ее никогда здесь не найдут.

Но я то знаю, где мое тело!

* * *

Когда ты мертва, время течет по-другому. Ты где-то есть, а потом тебя нет.