Чтение онлайн

– Нет, этого не будет. И я прошу тебя не анализировать нашу связь на сеансах. Здесь мы в других статусах. С тобой происходило что-то ужасное, Женя?

– Со мной происходила жизнь. Не всегда радужная, но в целом некритичная, на мой взгляд.

– Мы сделаем так. Сначала откатимся до младенчества. Потом будем двигаться обратно до «здесь и сейчас». Это будет исследовательский сеанс. Я попробую нащупать ключевые точки напряжения твоей психики.

– Нащупай. Поехали…

– Открой глаза.

Пару минут он молчит, и мы просто слушаем музыку. Я смотрю в потолок. Он белый.

– Сейчас я досчитаю от десяти до нуля, – спокойный бархатный голос. – Твои веки станут тяжёлыми, глаза закроются. Ты увидишь перед собой большой белый экран. И перестанешь слышать всё, кроме моего голоса.

Десять… девять… восемь… семь… шесть… пять… четыре… три… два… один… ноль…

Я послушно смыкаю уставшие веки. Потолок в моём воображении обретает чёрную рамку.

– Ты расслаблена… Ты чувствуешь, что уплываешь на волнах от берега… Тебе не страшно… Это путешествие для тебя безопасно… Ты знаешь, что вернёшься… Этот океан безопасен… Плыви…

И я плыву. И меня даже слегка покачивает на этих волнах.

– Тебе тринадцать. Смотри на экран. Что ты видишь на нём?

– Этимологический словарь…

– Ты читаешь?

– Да.

– Подними глаза. Что видишь вокруг?

– Окно.

– Что на окне? За окном? Отыщи что-нибудь интересное вокруг себя, привлекающее взгляд, тревожащее…

– На окне книги. На столе книги. У кровати книги…

– Почему книг так много?

– Я наказана.

– Как это связано с книгами?

– Ультиматум. Мне нельзя выходить из дома. Месяц. Только в школу.

– Что ты чувствуешь?

– Я ломаю.

– Что ломаешь?

– Родителей.

– Как?

– Не выхожу вообще. Никуда. Третий месяц. Я только читаю. Мне хорошо. Я переехала на страницы.

– Что ты читаешь?

– Остались только справочники, словари и техническая литература. Читаю.

– Дальше… день… два… три… неделя… Что происходит?

– Книги закончились. Я пишу свои, в голове, глядя на стену, у которой стоит кровать. Это очень увлекательно. Я теперь гораздо глубже страниц. В моей голове оживают голоса. Они общаются, я слушаю. Они очень разные.

– Что они говорят?

– Они просто рассуждают… дискутируют…

– Как это заканчивается?

– Мама сдаётся. Она плачет. Боится, что мой аутизм вернулся. Просит меня остановиться. Система сломана.

– Что чувствуешь?

– Удовлетворение.

– Картинка исчезает. Ты плывёшь дальше. Тебе одиннадцать. Экран оживает. Что ты видишь?

– Больничные койки.

– Ты лежишь в больнице?

– Да.

– Почему ты там?

– Обследование. В моей голове опухоль. Она говорит со мной. Никто, кроме меня, её не видит.

– Что она говорит тебе?

– Она говорит мне, что я – сосуд.

– Что ещё?

– Она говорит: в паре «король и шут» свобода и власть у шута. Она говорит: раздави форму – увидишь содержание. Она говорит… говорит… говорит… Он. Это он. Он говорит: расслабься и доверяй мне. Ты всего лишь сосуд.

– Кто он?

– Винайака. Не имеющий господина. Или господа.

– Ты понимаешь, что он говорит?

– Я понимаю…

– Ты читала раньше те фразы, которые говорит это существо?

– Нет. Он открывает мне много нового.

– Тебя влечёт то, что он говорит тебе?

– Конечно. Я хочу диалог. Но мне не хватает сил включить нужный голос в моей голове. Услышать кого-то, кроме него. Он блокирует всех.

– Кого – всех?

– Всех меня.

– Тебя… Он показывает тебе страшные взрослые сны?

– Да.

– Зачем?

– Занижает мои вибрации. Стыд. Страх. Вина. Ненависть. Отвращение. Иначе я его выплесну.

– Как он ушёл?

– Я его выплеснула.

– Как?

– «Обними и поцелуй кровавую пасть».

– Так… Картинка стирается. Белый экран. Ты уплываешь ещё дальше. Тебе девять. Что ты видишь?

– Я вижу мужчину. В очках.

– Кто это.

– Учитель физкультуры.

– Что он делает?

– Он хочет помочь мне переодеться, – улыбаюсь я.

– Он трогает тебя? Вы одни?

– Да, он трогает. Ему очень страшно и горячо. Руки дрожат… И его лицо краснеет… Он кладёт руки на пояс моих шортиков.

– Дальше…

– Я спрашиваю у него, что значит слово «педофил». Он очень пугается. Спрашивает, где я слышала такое слово. Я вру, что так его называют родители…

– Он не трогает тебя больше?

– Больше не трогает. Никого больше не трогает. У нас другой учитель физкультуры.

– Что ты чувствуешь?

– Удовлетворение. Удовольствие. Азарт.

– Экран снова пуст. Плыви… Тебе семь. Что ты видишь?

– Я вижу свой раскуроченный арбалет.

– Арбалет?.. Что за арбалет?

– Я его делаю. Боевой арбалет. Картинка из книги. Отцовский гараж. Рессора… подшипники… шуруповёрт… Я встраиваю его в дерево напротив. Там подходящая вилка из двух стволов. Натягиваю рессору вилами, нужно «плечо»…

– Дальше…

– Пробитая стена гаража… Раскуроченная дверь машины. Мой арбалет уничтожен. И моя спина тоже.

– Тебя били?

– Били.

– Ремнём?

– Да.

– Что ты чувствуешь?

– Больно. У меня жар… Я чувствую удовлетворение.

– Почему?

– У меня получилось.

– Белый экран. Плыви глубже. Тебе три. Что происходит?

– Взрослые не боги. Они просто высокие. Страх… Стыд… Вина… Усталость… Раздражение…

– Тебе страшно? Это твои эмоции?