Чтение онлайн

Подле нее расположился какой-то пухловатый умник, мнящий себя, кажется, режиссером.

– ...летом лежала в психоневрологическом диспансере...
– говорит она тянущим, чуть безразличным голосом.
– Ставили укольчики, ходила такая расслабленная, вся такая "уа-а-у-у". Галюны видела...

– Галюны-гальюны... А как ты определила, что это галлюцинации?
– режиссер.

– Галлюцинации, а не иллюзии?.. ты ведь знаешь, в чем различие?..

– Нет-нет, не отвлекайся... Как ты определила, что это именно галлюцинации, фантом, а не реальный факт?
– он разве что не строчит в блокнот.

– Ну ты, например, видишь ауру у людей?..

– Ах-ах, нет!

– ...а я видела... ну это он наркотиков еще, в какой-то мере... У меня дядя сошел с ума...

– А, ну тогда это наследственное. Ну, понимаешь, генетика.

– Я демонов видела, думала, что за мной следят... не была уверена ни в одном своем суждении...

– А, ну это из-за того, что ты не доминант, а вот я...

– Слышь - решают, че как у них там будет, договариваются, кто там у них за главного...
– вдруг орет мне в ухо Артур, закуривая.
– Он типа классный парень, на "истории кино" учится, даже снимает что-то, фактура ему все не та...

Я улыбаюсь.

– ...О! басня! Я после школьного выпускного нажрался, как скотина, причем - непонятно с кем... И в один прекрасный момент, меня - раз! согнуло пополам - ничего не могу, ни лежать, ни сидеть, ни черта... думал - перетерплю, а хер там был... Но мне даже вызвали "скорую" - она с моим телом в кузове проехала два квартала - вот и больничка!.. Тело - в приемник на стол, там наблевано, нассано - пиздец. Я лежу - подыхаю, по всем признакам - все, пора о боге думать, а врачи такие: "м-м-м... как интересно..." Сначала думали - аппендицит. Сделали УЗИ - хер. А я еще и синий, что, как понимаешь, немного усложняет ситуацию... Я, конечно, протрезвел сразу, но кровь - не очень... Короче, разогнулся только под утро, после того, как изблевался и повалялся под спазмолитиками. Никто так и не понял, что со мной было... Но суть не в этом, а вот в чем: раскосая медицинская сестра стала моей первой... в анальном плане...

Я смутился.

– Хах! Лишь весьма жестко воткнула мне клизму!.. Из чукчей она что ли.. или из нганасанов...

– А я после выпускного в универе, помнится, сразу в Томск уехал.

– Даже не прибухнул?

– Прибухнул я после защиты - прямо там. А на выпускном - диплом забрал, обнял одногруппниц и уехал.

– А зачем? Чем занимался?

– А был вариант уехать, вот и уехал.

Выпускной подвел черту не только моему образованию, но и наметил жизненную перспективу. Это случилось, когда перед тем, как зайти в актовый зал, я решил посетить уборную. В кабинке, в самом разгаре действа, я обратил внимание на торчащую из сорочки нитку и, безо всякого злого умысла, равнодушно за нее дернул, в результате одна из пуговиц полетела в унитаз, звонко гремя о фаянс. Символично, как мне кажется. Доставать я ее не стал - не стоит противиться судьбе и прогибаться под изменчивый мир...

Я вышел из туалета и направился в актовый зал. Здание было совсем новым, поэтому фарс обладал еще и естественным блеском. Около входа отыскал своих одногруппников, посмеялся с одним из них - с Бахтияровым. Потом нас повели строем внутрь, где указали места, на которых нам дозволено сидеть. Мы повиновались.

На спинке каждого кресла лежал свежий номер университетского журнала. "Студенческая жизнь" была полным дерьмом. В нее строчили почти все журналисты и часть моих коллег. Все они ходили в редакцию, высоко задрав голову, и никто из них в себе не сомневался. Возможно, именно поэтому журнал оставался совершенно беспомощным. Каждое дерево, погибшие ради него - сделало это зря. Хотя, могло ли быть иначе?

От нечего делать, я принялся его листать. Отвращения не стало ни больше, ни меньше. Это меня обрадовало.

Вскоре загремела торжественная музыка. На сцену вышел ведущий - новоиспеченный магистр журналистики Костя Юных. Этот сукин сын знал свое дело, и было трудно не отдать ему должное - он молодец. Затем заиграл гимн. Все рефлекторно встали. Меня передернуло, но пришлось повиноваться.

После этого, когда все снова сели, декан нашего института начала толкать речь, исполненную самозабвенного лицемерия и вранья. Впрочем, ничего удивительного. Был случай, она вызвала к себе на ковер двух студенток только потому, что услышала, как в разговоре они назвали ее между собой по фамилии. Так что...

Балаболила она долго и со знанием дела. Ее я видел третий раз в жизни - свой кабинет декан предпочитала не покидать. Теперь я запомнил это лицо и смог бы узнать его где-нибудь в коридоре, однако это уже было ненужно.

Удивительно, но в какой-то момент ее речь все-таки прервалась. После оваций и ряда некоторых клоунад, перешли, наконец, к вручению дипломов. Каждый факультет пел серенады, сочащиеся любовью и благодарностью. Выглядело это довольно жалко, но всем нравилось.

Я же сидел там - волосатый и в сорочке без одной пуговицы - и хохотал. Мои одногруппницы и Бахтияров, наверное радовались, что хоть не ворчу. Правда, они порой тоже заражались смехом.

– Че ты ржешь, чучело ебучее?!
– настойчиво поинтересовался в какой-то момент сидящий позади нас хлыщ с лингвистики, хлопнув меня по голове свернутой "Студенческой жизнью". В другой руке у него размокал свеженький диплом. От сочетания всего этого я распалился еще больше и уже не мог себя сдерживать. И потому - ясное дело - остановиться тоже был не в силах. В итоге - юный бакалавр рассвирепел и начал хлестать мой затылок своим орудием, как одержимый, умудряясь при этом в трех из пяти ударов промахиваться. Вскоре его пристыдили окружающие. Они были не в курсе природы хлыщевской ярости, иначе - пришли бы ему на выручку. Сраженный, он стушевался. И я забыл о нем.

Позже выяснилось, что нападавший, отучившись, уехал жить в Испанию. Там, как, впрочем, и в Китае, ему не нравилось, и от этого он обиженно кривил свои узкие губы.

Сначала дипломы вручали отличникам. Потом, с меньшим воодушевлением и словно стыдясь, мне подобным. К тому времени, когда все это, наконец, кончилось, мы уже чуть окончательно не стали идиотами.

Вопреки всему, я любил своих одногруппников, что удивительно. Ведь, например, тем, кто окружал меня в школе - я по сей день отвечаю взаимным безразличием. Поэтому, расставаться с коллегами мне было жаль. Я обнял часть из них, и они пошли фотографироваться.

А я стал спускаться с горы домой - волосатый и в сорочке без одной пуговицы. И через два часа уже сидел в ликующем автобусе Красноярск-Томск.

Артур, тем временем, уже доставал любителя кино:

– ...ну а какие режиссеры у тебя любимые? Кто вынуждает тебя неистово трепетать? С фильмами, если можно...

– Эм... ну... Тарковский... "Сталкер"... Феллини... "Сладкая жизнь"... Годар... "Уикэнд"... Эм... Хичкок... "Психо"... Тарантино... "Бешеные псы"... Звягинцев... "Левиафан"... Дарабонт... "Зеленая миля"...