Чтение онлайн

Они совершили еще три подобных путешествия, каждый раз выкапывая новую яму. Когда они покидали пещеру в конце последнего путешествия, мурена поглотила почти всю рыбу, за исключением нескольких дюймов: хвост еще торчал из трещины, дергаясь, как будто его обкусывали снизу.

– Какой величины эта тварь? – спросил Сандерс, когда они уже были на борту лодки.

– Перси? Никогда не видел ее целиком, но держу пари, футов десять в ней есть. Скоро, когда стемнеет полностью, она выйдет из своего логова прогуляться. Как-нибудь ночью мы можем спуститься и рассмотреть ее как следует.

– Нет уж, благодарю покорно. Она выглядит достаточно свирепой и в своей норе. Мне не хотелось бы встретиться с ней в открытую.

– Что я слышу? Я-то думал, что вам, убийцам акул, вообще незнакомо чувство страха.

– Послушайте, черт подери...

Сандерса задело за живое издевательство Триса, захотелось оборвать его, но он не собирался ни устраивать пикировку, ни просить переменить тему разговора.

– Пожалуйста, не заводитесь, – дружелюбно отозвался Трис. Он щелкнул пальцами собаке, и она спрыгнула с лодки на причал. – Веди нас, Шарлотта. Смотри, не рыщут ли вокруг разбойники.

Собака радостно поспешила вперед по тропке, обнюхивая землю под кустами.

Трис стащил с крючков два пустых баллона и разложил их на причале.

– Лучше заполнить их ночью.

Добравшись до дому, они заметили под кухонной дверью завернутый в бумагу пакет. Трис поднял его, понюхал и сказал:

– Ужин.

– Рыба? – спросила Гейл, поежившись при воспоминании о рыбном ящике на палубе.

– Нет, мясо.

Трис открыл дверь и придержал ее для них.

– Вы хоть когда-нибудь запираете дверь? – поинтересовалась Гейл.

– Нет, я уже говорил вам, это только испанцы верят в замки.

В кухне Трис сказал Сандерсу:

– Налейте мне немного рому, пока я кину этого зверя на огонь.

– Конечно, – отозвался Сандерс и поинтересовался у Гейл: – А ты хочешь чего-нибудь?

– Пока нет. Сначала хочется принять душ. Мне кажется, что я пахну, словно окунь, выловленный неделю назад.

– Знаете, как работает нагреватель? – спросил Трис.

– Нагреватель?

– Там, за загородкой, установлен газовый нагреватель. Отверните переключатель на пол-оборота по часовой стрелке и ждите около двух минут. Он начнет нагреваться, и к тому времени, когда вы уже вымоетесь, там будет тепло и приятно.

– Благодарю.

Гейл вышла из кухни. Сандерс протянул Трису стакан с ромом и пригубил из своего.

– Чем еще могу помочь?

– Ничего не надо. Дайте покой своим костям. Сандерс сел за стол и стал наблюдать, как Трис зажег плиту, налил масла на сковородку и бросил в нее мясо, посыпав его приправами. Когда он удостоверился, что мясо жарится как надо, он отвернулся от плиты и взглянул на Сандерса.

– И что за мысль пришла вам в голову?

– Что? – Сандерс сперва не понял, о чем идет речь.

– Да с этой акулой. Чего вы добивались?

Сандерс с тоской подумал: “Боже, когда это кончится?”

– Ничего. Обычная глупость. Я понял это. – Он надеялся, что быстрое признание закончит эту тему.

– Полагаю, в этом было нечто большее, – сказал Трис. – Наверняка вы думали, что совершаете что-то героическое.

Сандерс покраснел, потому что Трис был прав. Да, он знал, что поступает глупо, импульсивно, рискованно, но по-мальчишески гордился тем, что ранил акулу. Хотя он в этом и не признавался, но даже фантазировал о том, в какую форму облечет эту историю, когда будет рассказывать ее друзьям.

– Это довольно естественно, – сказал Трис. – Большинству людей хочется доказать что-то самим себе, и когда они совершают нечто, думая, что это произведет эффект, то сами начинают верить в необходимость или героизм своего поступка. Ошибка заключается в том, что на самом деле вам нравится совершать поступки просто для того, чтобы доказать себе, что вы это можете.

Хотя в голосе Триса не было и намека на укоризну, Сандерс смутился.

– Иногда, наверное, так и бывает.

– К чему я веду... – Трис помолчал. – Ваши эмоции и ощущения усиливаются, когда вы поступаете верно, когда знаете, что этот поступок следует совершить, и отдаете себе отчет в своих действиях, – вот тогда-то вы действуете мужественно. Жизнь изобилует случайностями, когда можно принести боль себе или еще кому-то. – Трис отпил из стакана. – В ближайшие несколько дней у вас появится больше шансов причинить боль себе, чем у большинства мужчин за всю их жизнь. Познавать явления и правильно поступать – вот то, что делает жизнь осмысленной, облегчает человеку его существование. Когда я был молод, некому было рассказывать мне об этом. Я все познавал сам. Пришлось совершить уйму ошибок, чтобы научиться отличать гусиное дерьмо от золота. Сколько вам лет?

– Тридцать семь.

– Немало, но до могилы еще далеко. Вы могли бы начать сейчас и последующие сорок лет изучать море, и у вас не было бы недостатка в объектах исследований. Существует лишь один минус в процессе познания – оно таит в себе источник унижения. Чем больше вы познаете, тем яснее понимаете, как скудны ваши знания. – Трис опустошил свой стакан и встал, чтобы снова налить в него. – Так или иначе, все говорит за то, что это сумасшествие – совершать какие-то поступки только для того, чтобы доказать, что ты можешь их сделать. Чем больше познаешь, тем чаще обнаруживаешь, что совершаешь поступки, которые тебе и не снились.

Сандерс кивнул. Он не мог понять, то ли на самом деле изменилось отношение Триса к нему, то ли изменилась его собственная интерпретация отношения Триса к нему. Удивительно, но он почувствовал себя польщенным и сказал:

– Благодарю вас.

Казалось, Триса смутила эта реплика. Он щелкнул пальцами и воскликнул:

– Баллоны! Я почти забыл о них. Лучше запустить этого монстра сейчас, а то он будет кудахтать здесь всю ночь.

Сандерс вышел за Трисом из дома и стоял рядом, пока тот запускал компрессор и подсоединял к нему два баллона.

Когда они вернулись в кухню, Гейл готовила себе питье. У нее были голые ноги, и на ней был хлопчатобумажный халатик. Сандерс поцеловал ее в шею; от нее пахло мылом.

– От тебя хорошо пахнет, – сказал он.

– Я хорошо себя чувствую, плохо только моим пазухам.

– Головная боль? – спросил Трис.

– Нет, это не голова. Вот здесь. – Она указала на области над глазами. – Я чувствую, что они чем-то забиты. Больно до них дотронуться.

– Так. С ними жестоко обращались. Завтра нырять будет Адам. А вы можете понежиться на солнце.