Чтение онлайн

– Э– э… поняла, – ответила она.

– Опять ничего ты не поняла. Власть – это… это… Это круче ебли. Круче любого наркотика. Это возможность влиять на жизнь миллионов, карать, казнить или миловать. Это возможность унижать, плевать им в харю. Ссать на них сверху, срать. С этой самой Башни. Почему, думаешь ты, бывший руководитель «Промгаза» задумал построить Башню высотой в четыреста метров?

– Я не знаю.

– А я знаю. Ему хотелось воздвигнуть этот символ над городом, над страной. В обезьяньей стае вожак демонстрирует всем свой стоячий хуй. Этим он показывает свое превосходство: ебу всех!.. Бывший председатель «Промгаза» хотел построить черырехсотметровый хуй: вот стоит мой хуй! А все вы, макаки, ходите под ним… Макаки шебуршали, возмущались: ах, ах, Петербург! Ах, небесная линия! Ах, фаллос посреди Санкт-Петербурга! Мы не позволим. Это наш город! А им в харю плевали. И в этом кайф. Вы – миллионы – против, а я все равно сделаю так, как я хочу. И сделал! Плюнул в многомиллионную быдлячью харю.

– Они нас ненавидят.

Председатель ухмыльнулся:

– Калигула по этому поводу сказал: «Пусть ненавидят – лишь бы боялись».

– А когда, Сережа?

– Что когда?

– Ну, когда ты сможешь осуществить этот проект? Когда твоя Власть превратится в Могущество?

– Не от меня зависит, – сказал Председатель и сел.

– А от кого?

Председатель сорвал травинку, пожевал ее и выплюнул. Он покосился на Зою, сказал:

– Много будешь знать – скоро состаришься.

– Ну теперь– то ты, надеюсь, не допустишь, – ответила она с улыбкой.

Председатель рассмеялся:

– Не допущу.

Стемнело. Виктория и Олег (так представился кобелек: Олег, просто Олег) сидели на заднем сиденье его «форда» на берегу Финского залива, пили вино. И, конечно, вскоре он полез. Виктория запустила руку ему под сорочку, нащупала овальную пластинку личного жетона – порядок, тот, кто нужен… Он начал расстегивать на ней платье, бормотать: Валерия, Валерия…

– Подожди, – сказала Виктория, отстраняясь, – подожди… Я достану презерватив.

Она открыла сумочку, опустила внутрь руку и нащупала цилиндр парализатора. Обрезиненная поверхность была шершавой, пупырчатой. Виктория сдвинула и утопила в корпус кнопку предохранителя, извлекла парализатор из сумочки. Кобелек пытался просунуть руку между ног, дышал тяжело. Виктория «воткнула» контакты парализатора в шею «гестаповца», надавила клавишу «пуск». Раздалось негромкое пощелкивание, «гестаповец» сдавленно произнес: х– хе! – его тело свело судорогой, но уже через три секунды руки стали слабеть, а через семь сделались ватными. Виктория быстро оттолкнула добычу от себя. Тело безвольно откинулось к дверце. Виктория убрала парализатор в сумочку, достала сигареты и зажигалку, прикурила. Магнитола играла сладенькую «Бесаме мучо».

Она выкурила сигарету в несколько затяжек, затушила ее об коврик и убрала в сумочку. Потом подвинулась к добыче. Запустила руку во внутренний карман и сразу нашла служебное удостоверение. Она щелкнула зажигалкой, прочитала: подполковник Саенко Олег Александрович… Подполковник, значит? Неплохо.

Виктория убрала бумажник в сумочку, потом расстегнула ремень на брюках добычи. Она вытащила ремень из брюк, стянула руки подполковника. Потом подобрала выпавший на сиденье «глок» в пластиковой кобуре, убрала в сумочку, а из сумочки извлекла нож. И стала ждать.

Подполковник Саенко пришел в себя только через пять минут. Виктория потрепала его по щеке, спросила:

– Очухался, грозный трахаль?

Он что-то пробормотал. Она не поняла, но это не имело существенного значения… Это вообще не имело никакого значения.

– Я могла бы зарезать тебя, пока ты был в отключке, – сказала Виктория. – Но не сделала этого. А знаешь почему?.. Не знаешь. Я хочу, чтобы ты, подполковник, прочувствовал свой смертный час. Чтобы проникся. Чтобы у тебя внутри екало, дрожало от ужаса. – Виктория сделал глоток вина прямо из горлышка. – Ты, наверно, хочешь знать, почему я такая? Такая мерзкая… Такая жестокая… Ну так я отвечу: потому, что такие, как ты, убили человека, которого я любила. Он преподавал в универе. А я у него училась. Я девчонка еще была. Дурочка. Идеалистка. Всего три года прошло с той поры. А кажется – жизнь… На него накатали донос и за ним пришли. Ваши. А с нас стали требовать показания на него: он, дескать, экстремист, крамолу разводил… Я сама пришла к следователю. Думала, дура, что объясню. Что я все расскажу так, что следователь поймет. Он выслушал меня внимательно. Очень внимательно. А потом спросил… доброжелательно очень спросил: так вы, мадмуазель, что же – хотите, чтобы его освободили?.. Я отвечаю: да! Да, конечно… А он: ради этого надо постараться. Поработать надо… Я его не поняла сначала. Я сказала: если вы имеете в виду, что нужно стучать, то я… А он рассмеялся: нужен мне твой «стук»! На вашем факультете каждый пятый на связи… А что же вам нужно? – спрашиваю. А он: догадайся сама… И я догадалась! И мне стало плохо! Скверно мне стало. Тошно. Я была на грани истерики. Но какой-то голос – то ли внутренний, то ли свыше – сказал мне: но если так ты можешь спасти человека – то ты обязана это сделать… И я это сделала. – Виктория вновь глотнула из бутылки. Подполковник попытался что-то промычать, но она оборвала: – Заткнись!.. Он трахнул меня. Прямо в кабинете. Велел прийти завтра. Я спросила: зачем? Он ответил: ты что думаешь: раз дала и все в порядке? Э– э, нет, деточка, так не пойдет. Я трахать тебя буду столько, сколько захочу и так, как захочу… Я готова была выцарапать ему глаза. Но не сделала этого. Я была как в тумане. Я три раза приходила к нему и три раза он меня… Потом я спросила: а когда же вы выполните свое обещание?.. А он смеется: да уже отпустили твоего урода, дома он. Он же не дурак – дал подписку о сотрудничестве и уже дома… Я не поверила, я бегом побежала к нему домой. Прибежала. А он – в петле. И записка: простите меня все… Теперь понял, подполковник Саенко?

Саенко начал говорить – невнятно… Виктория нажала на кнопку. С металлическим щелчком из рукоятки ножа выскочил клинок. Почти не целясь, она воткнула клинок в горло добычи. Сразу же ловко оттолкнула тело и нагнула голову Саенко вниз.

Спустя час Виктория приехала домой, в свой «клоповник». Беспечно помахивая сумочкой, она прошла мимо гопников возле подъезда – «Привет, Виктория» – «Привет, бродяги» – неторопливо поднялась на четвертый этаж и проверила «контрольку» на дверном косяке. Потом отворила дверь в квартиру. Вошла, закрыла оба замка и засов и стремительно бросилась в туалет. Там встала на колени около унитаза и ее начало рвать. Судороги сотрясали тело.

Когда желудок опустел, она обессилено опустилась на пол. Сидела, дрожала и курила сигарету за сигаретой.

Майор Колесов прибыл на службу на час позже обычного – встречался с информатором. Первое, что увидел майор, когда вошел в холл, была фотография подполковника Саенко в черной рамке. Внизу, в большой темной вазе – цветы. Текст некролога был стандартный – «трагически погиб». Изображая положенную случаю скорбь, Колесов несколько секунд постоял напротив фото, потом двинулся к лестнице. Уже на лестнице Колесов столкнулся с майором Середой, замом Саенко… Колесов и Середа были в приятельских отношениях, вместе проходили стажировку в спеццентре комитета «Кобра» в Вильнюсе. Поэтому Колесов спросил:

– Слушай, Серега, а чего случилось– то с Саенко?

Середа почесал в затылке, сказал:

– Горло перерезали.

– Тоже нехулево, – ответил Колесов. – А что-как– почему?

– Сам еще толком ничего не знаю. Менты нашли утром в машине. Руки связаны, все в кровище… Накануне он с мужиками в «Стойло» заходил. А оттуда ушел с какой-то кралей.

Колесов услышал про «Стойло» и «кралю» – обомлел.

– Что за краля? – спросил он. – Рыжая? Ну! Рыжая краля?

– А я знаю? Я там не был.

– А кто был? – Колесов сильно стиснул плечо коллеги.

– Да отпусти ты – синяк будет… Михалычев был с ним и, вроде бы, Китанен.

Через десять минут Колесов показал рисунок Рыжей Михалычеву. Тот сказал: вроде, она… Колесов показал рисунок Китанену. Тот уверенно сказал: да, это она.

Колесову хотелось пойти к полковнику Спиридонову и в лицо бросить:

– Ты, значит, господин полковник, уверен, что Рыжая никогда больше в «Стойло» не придет?

За три дня все региональные управления МВД РФ были оснащены шлемами «Нимб». С офицерами спецназа комитета «Кобра» провели инструктаж по применению шлемов. А в двух городах, которые признали наиболее уязвимыми для атаки террористов – Смоленске и Нижнем Новгороде – даже провели показательные испытания. Туда специально летал Михельсон… Ждали атаки террористов, но ее не было.