Чтение онлайн

Глава клана замолчала на долгие две минуты. Её взгляд то начинал сверлить меня не хуже дрели стоматолога больной зуб, то уходил в сторону и скользил по деталям интерьера. Наконец, она нарушила молчание.

— Если это всё, и ты больше ничего не скрываешь, то моё предложение остаётся в силе. Проверку в храме ты проходить не будешь, но расскажешь о всех своих талантах в присутствии менталиста. Кроме тех, которые ты скрываешь. Также перескажешь свою историю. Если мозголом не найдёт серьёзных нестыковок и откровенной лжи, то мы проведём ритуал принятия в семью.

— Я готов хоть сейчас, госпожа.

ГЛАВА 4

Свершилось!

Отныне я Иван Рансур — приёмный сын Инвары Рансур и главы одноимённого рода и клана. А ещё мне впору брать девиз из «Айвенго» — лишённый наследства. Но я совсем не расстроен.

Ритуал был относительно не сложный. Мне всего-то требовалось изучить жетон со специфическим навыком и сразу же активировать. Как и талант для лечения изгоев этот тоже оказался вне категорий и заблокировался после использования. С первой секунды изучения я стал себя чувствовать… иначе. Не могу подобрать правильных слов для достойного описания. Нечто вроде ощущения, когда забыл что-то очень важное и силишься это вспомнить и даже кажется, что вот-вот это случится, но… В таком состоянии я пребывал около суток. А потом вдруг всё само собой резко прошло.

Когда самочувствие восстановилось, то при мысли о Краале и Инваре я ощутил внутри практически то, что испытывал к своим родителям на Земле (да и до сих пор испытываю). В одно мгновение они стали для меня Семьёй!

И когда вскоре я встретился с Инварой, то та сказала:

— Сын!..

И в этом коротком слове столько всего смешалось, такую бурю эмоций оно родило во взгляде и жестах женщины, что стало ясно: это был не пустой звук из трёх букв. Инвара испытывала такие же эмоции и чувства, что и я. Позже получилось немного оформить все эти ощущения в более-менее стройный порядок. Я стал для Инвары старшим сыном, который долгие годы отсутствовал. За это время «младший» Краал стал намного ближе, а мой образ слегка подувял в её памяти. Но это не означало, что я стал отрезанным ломтем и ненужным бедным родственником. Часть любви матери «вновь» вернулась ко мне.

Вот как-то так, если сильно не углубляться в случившееся.

Изменилось ко мне не только отношение матери и брата, но и прислуги, дружинников и членов родов клана. Всю подоплёку они знали, как и моё безнаследственное будущее. Но относились с уважением, как к члену правящего рода, не делая различий между мной и Краалом.

Стоит ещё признаться, что я не нашёл в себе сил полностью открыться перед Инвирой даже в связи с новыми обстоятельствами. Рассказать не то, что я бездушный, а о своих читерских способностях в плане поднятия ступени и навыков.

Вместо Ройки, этой спецслужанки, ко мне приставили другую девушку, откликавшуюся на имя Оласения, которое я тут же переиначил на свой лад в Олесю. Ростом она не уступала моей предыдущей прислуге, а вот по телосложению была чуть-чуть худощавее. Волосы у неё оказались светлыми, глаза голубыми, кожа практически без загара и с заметной россыпью мелких веснушек. При всём при этом она выглядела очень приятно. Ей бы ещё грудь такую же, какая была у Ройка, являющейся обладательницей двух сокровищ не меньше третьего размера. Увы, её сменщица могла похвастаться только вторым в лучшем случае, а то и единичкой с плюсом.

— Олеся, вот эти вещи необходимо аккуратно постирать, рассортировать, погладить и принести обратно, — я вывалил на пол рядом с дверью в её комнату весь ворох карнавальной одёжки из подземелья древних. — Если что, то это древняя одежда. Как с ней обращаться я не знаю.

— Я всё сделаю, господин, — поклонилась она мне.

После я отправился к клановому оружейнику. Он жил не в имении, поэтому пришлось брать сопровождение и экипаж, так как мне то ли не пристало ходить пешком, то ли Инвара опасалась за меня, боялась, что ко мне в городе кто-то пристанет с не самыми благими намерениями.

Оружейных дел мастер клана Рансур жил в двухэтажном каменном доме, обнесённом высокой стеной из булыжников. В небольшом дворике нашлось место для жилого дома, кузницы и сарая.

— Кого тут демоны принесли? — раздался хриплый и злой голос из-за ворот, в которые несколько раз ударил слуга, приехавший со мной. Для стука на воротах был прибит бронзовый диск размером с обычную тарелку, а рядом с ним било в форме пестика для растирания твёрдых ингредиентов.

— Господин Рансур! — не очень громко, чтобы оповещать всю улицу, но и не тихо, как боязливый человек, ответил ему слуга.

— О как? — раздалось с той стороны преграды, после чего что-то негромко прошелестело, чуть слышно звякнуло, и левая створка стала раскрываться. Когда она была полностью сдвинута, моим глазам предстал крепкий высокий мужчина лет сорока во всём кожаном, гладко выбритый и с длинными чёрными волосами, завязанными на затылке в хвост. Оглядев нас, он хмыкнул и взялся за вторую воротину. Когда ворота оказались полностью открыты, он махнул рукой кучеру:

— Заезжай!

Вслед за повозкой во двор вошли мы со слугой. И сразу же кузнец закрыл проезд.

— Я Даф, молодой господин, — представился владелец подворья.

— Иван.

— Рад личному знакомству, а то до меня только слухи доходили. Что привело тебя ко мне, Иван?

— Вот, — я достал из инвентаря палаш древних и протянул его собеседнику. — Это оружие нужно осмотреть, вывести вердикт в том плане, годится ли оно для боя, и если да, то заточить.

— Работа древних, — с первого взгляда, даже не беря в руки клинок определил он. — Считай, что вынес твой, хех, вердикт. Годится и для боя, и чтобы на баллах пофорсить. С заточкой тоже справлюсь.

— Сколько возьмёшь за это?

— За один клинок-то? Да ещё сыну госпожи? Ни единой марки! — фыркнул он.

— Дело в том, что у меня клинок не один такой.

После этих слов он принялся меня сверлить пристальным взглядом. Затем махнул рукой в сторону кузницы:

— Пошли туда.

Слуга остался во дворе вместе с возницей, который спустился с облучка, чтобы размяться.

В кузнице у Дафа царил такой порядок, что я слегка засомневался в том, что это место для грязных и тяжёлых работ. Только запах жжённого угля и металла, намертво въевшийся в стены, сообщал о том, что кузница не простаивает.