Чтение онлайн

— Но если бы это была самая большая проблема, — словно не слыша никого другого, продолжал Данте, — на самом деле нужно опасаться не её, а Мелори.

— Почему? — спросила я, не уверенна, хочу ли знать пугающий ответ.

— Ибо в ней столкнулись два самых сильных чувства, которые существуют в сознании любого существа. Первое — это чувство матери к ребенку. Мелори осознает, что никогда не будет иметь своих детей и вообще детей в целом, так как жизнь умершего полностью лишает её этого права. Но вот появляется дитя, которое, хоть и на короткий строк, но может стать её полноценным ребенком. Ребенком, о котором она может заботиться, защищать, учить, кормить, укладывать спать, водить на прогулки… Все эти простые житейские заботы делают её неимоверно счастливой и её женское сознание старается во что бы то ни стало получить возможность исполнить долг материнства. Чувства матери к ребенку — это самая сильная эмоция, что существует в человеческом понимании, и не сравнима ни с чем, — он на секунду остановился, и после продолжил, — Второе же — это эмоции, что порождает сознание Люцифера, внутри неё по отношению к Владыке, внутри Роуз. Люцифер — самый преданный и верный Владыке демон из всех существующих. Его чувства — восхищение и обожание — граничат с фанатизмом. Какой бы ни был приказ, он исполнит его беспрекословно, даже если это будет означать самую настоящую смерть. Люцифер даже будет готов пойти против Кодекса Чести, если так он каким-то способом возвысит своего обожаемого Владыку. Тот Люцифер, что сидит в Мелори, чувствует присутствия такой обожаемой силы внутри Роуз и, если вдруг понадобиться, он будет готов уничтожить тело Мелори, а вместе с ней и себя, лишь чтобы защитить ребенка и Владыку. А хуже всего то, что мы ничего не можем с этим поделать.

Данте гневно стукнул кулаком по спинке кресла. Он был не просто раздражен — он в гневе из-за того, что ничего не может сделать. И это его незнание пугало меня, ведь если даже Данте не знает, что делать, то что мы можем?

Удивительное воссоединение одной семьи, и создание другой; одно дитя нашло своих родителей, другое — их обрело; но счастье, которое по всем правилам должны были они сейчас обрести, намного меньше, чем горе и печаль, что понесли за собой эти, казалось бы, невообразимо чудесные события…

Утро среды одарило город густым туманом. Ртутный столбик в термометре заметно снизился, поэтому я спрятала в шкаф свой красный плащ и достала черную утепленную куртку. Все же, как бы там ни было, а одеваться нужно в соответствии с погодой. Ненавижу такие поры, когда один день можно хоть в купальнике на солнышке бегать, а на следующий кутаться в десять свитеров от холода (не в моем случае, конечно, но все же). Правда вот, скоро зима, а моя зимняя куртка уже вся изношена — как никак шестой год в ней хожу. Так что нужно выбрать день и съехать торговый центр за новой, пока сильные холода не нагрянули.

«Если ты доживешь до зимы», — невольно пронеслось в голове мое собственное замечание, но я поспешила отвлечься на более позитивные мысли.

Вот только позитивных мыслей, благодаря последним событиям, становилось все меньше. Лилит, Люси-Роуз, а теперь и родители… час от часу не легче. Остается надеяться, что до конца этой недели ничего нового не нагрянет, а пока лучше разобраться с тем, что уже имеется.

Закинув сумку на плечо, я вышла на улицу и по пути в школу начала обдумывать мое текущее положение.

«Для начала, Лилит», — начала я свои размышления, задумчиво выпучив нижнюю губу, — «она пока молчит, это уже хорошо… наверно. Если вдруг начнет буянить, или даже подаст слабые признаки жизни, у меня в сумке специально для этого припасена бутылка святой воды. Есть надежда, что один глоток её утихомирит, но это будет ясно лишь на практике. Так что пока ненужные мысли и волнение о демоне лучше отбросить — все равно толку не будет.

Теперь Роуз. Со слов Данте можно понять, что ситуация сложилась явно хуже, чем предполагалось: взаимная симпатия и привязанность, возникшая между Мелори и Роуз, может доставить немалые проблемы, в большей степени со стороны женщины. Она словно опьянена ребенком, так что до неизвестного времени ждать от неё здоровых решений, на счет ситуации с Люси-Роуз, пока не стоит. Да и Данте в последнее время что-то теряет уверенность, насколько я заметила. Сила Владыки внутри Роуз неслабо действует на него, вызывая беспричинное раздражение и злость. А девочку он так вообще, кажется, ненавидит. И этот диссонанс чувств Мелори и Данте по отношению к Роуз лишает их обоих возможности нормально сотрудничать друг с другом. Наверное, я правильно сделала, что повременила с новостью о приезде моих родителей. Не стоит пока волновать их об этом, пускай сначала со своими проблемами разберутся.

Ну и, наконец, моя новоприбывшая семейка. Они оказались более понимающими, чем я думала, и разрешили мне самой выбрать, стоит ли продолжить это воссоединение, или заявить, что не хочу их видеть рядом с собой вообще. Хоть приезд оказался и неожиданным, но все же я в какой-то мере рада этому, поэтому буду решать, как лучше получится быть рядом с ними, не подставляя под угрозу мою тайну. Сейчас они живут в отеле, но Дейзи слишком маленькая, поэтому ей это будет даваться трудно. Да и мама с папой итак уже изрядно пережили, так что лучше пусть все же переезжают ко мне. В бабушкиной комнате, где после её смерти жил Фред, довольно большая кровать, которая свободно поместит двух взрослых и маленького ребенка. А потом, если он останутся тут навсегда, то смогут обустроить дом по своему усмотрению… ну… когда меня уже не будет. Наверное, когда Лилит будет слишком сильной, нужно будет пойти в особняк умерших...» — мысли становились все неуверенней, шаг медленней; и в конце концов я вовсе остановилась, опустив голову, — «думаю, лучше пусть это будет выглядеть как будто меня сбила машина, или еще что-то в этом роде… Предупрежу Мелори и Данте, чтобы, когда Лилит пожрет меня, они… хотя нет, авария — это не то… лучше пожар. Тогда и Лилит сгорит, наверно. Выбрать пустой дом, втащить туда Лилит — Крис сто процентов на это согласиться — и устроить что-то типа утечки газа со взрывом. Будет выглядеть, будто я пошла к кому-то в гости и произошел несчастный случай… Хотя это как-то… странно будет...»

Я возобновила шаг, но шла на автомате, а все внимание забрала нахлынувшая тоска. Смириться со своей смертью это одно, а вот заставить смириться с ней своих близких — совершенно другое.

В классе было довольно оживленно, но все же я сумела заметить некую странную перемену в окружающем, которая довольно сильно меня взволновала. Казалось, будто чего-то не хватает, но чего — неясно. Вроде все, кто мне нужны, на месте: Крис, Локки и Ирен. Только вот Ирен и Локки сидят необычно тихо. А по их лицам можно было понять, что тишина эта вызвана сильным раздражением. Ладно Локки, он то всегда чем-то недоволен, но Ирен… её злость так же редка, как дождь в пустыне, поэтому я направилась сначала к ней узнать, в чем собственно дело.

— Привет, — неуверенно улыбнувшись, начала я, став возле её парты.

Ирен подняла на меня голову, сдержанно кивнула в знак приветствия и отвернулась.

— Э… что-то не так? — спросила я, потеряв уверенность из-за её реакции.

Пару секунд мне не было ответа. Наконец Ирен громко фыркнула и мотнула головой вбок.

— Иди у нашего обожаемого ботаника спроси.

Я повернула голову туда, куда она указывала, и увидела зло листавшего страницы книги Локки. Немного потоптавшись на месте, все же подошла к нему.

— Вот скажи мне, — раздраженно начал он, не дав мне даже рот раскрыть, — все женщины такие эгоистки, или это зависит от каких-то индивидуальных особенностей?

— Эм… знаешь, я пока что вообще не в курсе, что происходит.

— А ничего такого не происходит. Просто кто-то совершенно не думает о других!

«Так, тут тоже бесполезно говорить», — умозаключила я, глядя на взвинченного парня. — «Тогда третий вариант».

С этими мыслями я быстро направилась к Крису.

— Чего это они? — спросила я, косясь на двух обиженных друзей.

Парень насмешливо хмыкнул и ответил:

— Как я понял, наши голубки просто решили поговорить об их совместном будущем, которое, оказывается, немного отличается от их задумок.

— Кончай повествовать и объясни нормально! — вспылила я. Эта ситуация начала меня порядком раздражать.

— Ну, подробностей я не знаю, но известно одно: очкарик хочет поступить в какой-то крутой университет, который довольно таки далеко, а Ирен планирует выбрать колледж в нашем штате. Вот и получается, что они окажутся далеко друг от друга, что обоих не устраивает. Но никто не хочет отказываться от своих планов. Возможно, все немного по-другому, но я понял так.