Чтение онлайн

— Да, — откликнулся тот. надевая шлем и беря с лавки перчатки. — А ты, Джон?

— Разумеется, — заторопился Макгиливрей. — Извини, Ангус, мы пойдем, нам надо еще проверить все посты.

Шумная троица вышла за дверь, и Ангус с Энни остались одни. Минуту, показавшуюся им вечностью, оба молчали.

— Грубоват этот Камерон, — произнес наконец Ангус, — чересчур порой прямолинеен, но прав в одном: пока я глушил виски и смолил сигары, вы кровь проливали…

Энни подошла к мужу и положила руку ему на плечо.

— Ну, положим, — проговорила она, — ты делал и не только это…

— Разумеется, но что обидно: я делал это, чтобы защитить тебя, Энни, а он хочет представить это почти как предательство…

— Он этого не говорил!

— Ну так подразумевал. Во всяком случае, его предложение прозвучало как предоставление мне попытки искупить мою вину.

— Ангус, — горячо воскликнула Энни, — поверь, мы не считаем тебя виноватым, никто из нас…

Ангус поднял на нее глаза.

— Ты тоже не считаешь?

— Ангус, — Энни опустилась на колени и взяла лицо мужа в ладони, — меньше всего на свете мне хотелось бы, чтобы ты думал, что я считаю тебя в чем-то виноватым…

— Я верю тебе, Энни, — вздохнул он, — но ты не единожды заставляла меня думать иначе.

— Ты хотя бы представляешь, — осторожно начала Энни, — чем тебе это может грозить, если тебя уличат в шпионаже?

— Представляю, — снова обреченно вздохнул Ангус. — Скорее всего тем же, что и той дюжине человек, что недавно попались Камберленду. Но в моем случае выгоды, которые я могу извлечь, стоят риска. Камерон прав: вам действительно нужен свой человек в лагере Камберленда, и я — самый подходящий. Я действительно могу раздобыть для вас очень важную информацию. Должен же я, в конце концов, хоть чем-то послужить вам, если уж мне не хватает смелости идти в бой с топором против вооруженных до зубов драгун! Да, поздно я спохватился — но вспомни евангельскую притчу о работниках в винограднике: пришедшие позже всех получили ту же плату… Я должен постараться, чтобы в Шотландии поскорее воцарился мир.

— Значит, — Энни пристально вгляделась в лицо мужа, словно ища какого-нибудь подвоха, — ты делаешь это не только ради меня, или ради того, чтобы получить одобрение Макгиливрея и Камерона? Если ты делаешь это лишь для того, чтобы оправдаться перед ними, то еще раз говорю: тебе не надо ни в чем оправдываться — ты действовал так, как считал нужным.

— Я не собираюсь оправдываться перед ними, Энни, но, поверь мне, был бы счастлив, если бы вместе с их именами хотя бы изредка упоминали и мое.

— Тогда, — Энни покачала головой, — я не отпущу тебя в Эдинбург одного. Я поеду с тобой!

— А вот это исключено, — мягко, но настойчиво заявил он.

— Почему? Если надо, я могу сыграть роль жены, которую ты угрозами заставил подчиниться против воли. — Энни положила голову ему на плечо. — Я буду тихой, послушной, незаметной словно мышка… Ты даже сам перестанешь замечать меня! Могу даже, если надо, облачиться в английский мундир и распевать «Боже, храни короля…».

Ангус нежно погладил шелковистые рыжие волосы.

— Энни, ты ведь и сама знаешь, что не можешь поехать со мной.

— Почему? — В голосе ее слышалась мольба.

— В интересах клана нужно, чтобы ты оставалась здесь. Им требуется сильный, бесстрашный лидер.

— У них есть человек на эту роль — Макгиливрей. Зачем им баба?

— Энни, ты что, не замечаешь, с каким восхищением все эти мужчины смотрят на тебя? Не слышишь, с каким воодушевлением они приветствуют тебя? Не видишь, какой гордостью светятся их лица, стоит тебе пройти мимо них? Вспомни — из твоего отряда когда-нибудь бежал хотя бы один человек?

— Ни разу, — прошептала она.

— Вот видишь! Напротив, ряды твоих людей растут день ото дня. Я сам во время боя видел отряд человек в сто, которые когда-то ушли от меня, — теперь они с тобой. После возвращения в горы, ты понадобишься им еще больше. Им будет не хватать твоего мужества, твоего боевого духа… — Ангус страстно поцеловал ее от избытка чувств.

Энни долго и напряженно смотрела мужу в лицо, затем снова положила голову ему на плечо.

— Как несправедливо, — повторяла она, — как несправедливо!

— Что несправедливо, любовь моя?

— Я так долго тебя не видела, и вот мы снова расстаемся…

— Ради Бога, родная, успокойся! — Ангус нежно погладил ее по голове. — На самом деле ведь тебе дано так много, а мне так мало! Предоставь мне сделать для Шотландии то малое, что я могу. Только, ради Бога, не беспокойся обо мне и не усложняй ситуацию — все и так донельзя запутано. Принц, как я понял, ведет свою армию назад в Инвернесс. Если они не смогут взять столицу, то до весны им не дотянуть. Так или иначе, мы с тобой оба в любом случае к весне вернемся домой. Зазеленеет листва на деревьях, природа воскреснет к новой жизни, и мы снова будем вместе, любовь моя… Клянусь тебе в этом!

Энни долго молчала. Единственным звуком, раздававшимся в таверне, как ей казалось, было оглушительное биение ее собственного сердца.

— Обещай мне, — проговорила наконец она, — что не станешь предпринимать никаких необдуманных шагов!

— Клянусь, любимая, — улыбнулся Ангус, — я буду осторожен сверх меры! Я буду так незаметен, что на меня будут обращать не больше внимания, чем на рисунок на обоях! Но в ответ, родная, тебе тоже придется кое-что пообещать мне.

— Что? — Глаза Энни удивленно округлились.

— Поклянись мне, — торжественно произнес Ангус, — всем, что только для тебя свято, что оставишь сумасбродства. Никаких ночных поездок, никаких битв, никаких «полковников»… Я не требую, Энни, не хочу ставить тебе никаких ультиматумов — я просто очень прошу… Я же все-таки волнуюсь за тебя, Энни, твоя безопасность мне все-таки небезразлична!

Энни опустила голову.

— Хорошо, — согласилась она, — клянусь. Я бы и сама не стала этого делать, Ангус, если бы не война.