Чтение онлайн

— С мамой всё хорошо, — отвечает он, глядя на меня со странной смесью грусти и нежности. Это странное выражение, которого я никогда раньше не видела. — Не опаздывай, ладно? — он гладит меня по голове — совершенно нехарактерный для него жест, кстати, — а затем поворачивается, понимая, что дверь учительской тем временем захлопнулась и заперлась сама.

Затем папа лезет в карман и достаёт огромный, громоздкий универсальный ключ.

Ох.

Ну, да.

Я почти закрываю лицо ладонью, но потом понимаю, что стою в коридоре, полном студентов, которые уже считают меня чудаком и безмерно недолюбливают.

Верно.

— Увидимся в семь, Чак, — говорит папа и затем исчезает в комнате.

Что ж.

Думаю, у меня есть альтернативный план, не так ли?

Глава 10

Вечером папа зовёт меня на ужин, и я обнаруживаю, что меня встречают с угощением, достойным Дня благодарения. Мы не едим так вкусно даже в мой день рождения. Мои брови подозрительно приподнимаются, но я сажусь за стол, гадая, каким будет объявление на этот раз.

В позапрошлый раз, когда папа удивил меня ужином из всех моих любимых блюд, он сказал мне, что они с мамой разводятся. В следующий раз это было для того, чтобы сообщить мне, что мама отправляется на реабилитацию.

В этот раз… Я даже представить себе не могу.

— Что происходит? — спрашиваю я, когда он садится, его лицо и манеры мрачны. Арчибальд Карсон расстилает у себя на коленях тканевую салфетку (кто, чёрт возьми, вообще пользуется тканевыми салфетками в собственном доме?), а затем поправляет очки на длинной, широкой переносице.

— В последнее время я много думал. — Он драматично вздыхает и поднимает свои голубые глаза от тарелки на моё лицо. — А именно, о том, что лучше для тебя, не обязательно лучше для меня.

— О… кей, — начинаю я, прищуриваясь и накладывая себе кусочек «три-тип». Серьёзно, мой любимый кусок мяса; по-видимому, раньше он назывался стейк Санта-Мария, поскольку был так популярен в центральной Калифорнии. Полагаю, я калифорнийская девушка до мозга костей, да? — Что, чёрт возьми, это значит?

— Я хочу, чтобы ты поняла, что во всём этом нет твоей вины, — продолжает папа, и я вздыхаю, откладывая вилку. Это почти слово в слово то, что он сказал мне в тот день, когда сообщил, что мама уезжает. — Но я не чувствую, что для тебя здесь безопасно.

— Почему? — сухо спрашиваю я, откидываясь на спинку стула. — Из-за «самоубийства»? — я вывожу пальцами маленькие кавычки, пока папа смотрит на меня, переходя из режима папы в режим директора, вот так просто.

— Помимо всего прочего. Я решил отправить тебя обратно в Калифорнию.

У меня отвисает челюсть, а сердце раскалывается пополам.

Ладно, может быть, я не так сильно привязана к штату, как думала.

— Нет! — слова вырываются из меня, когда я встаю, роняя вилку на пол, кусочки еды разлетаются повсюду. — Почему? Я уже говорила тебе, что не хочу туда возвращаться. Разве ты не слышал, что я сказал о Монике и Коди…

— Пожалуйста, Шарлотта, остановись на минутку и выслушай меня.

— Я не хочу слушать. Я сказала тебе, что хочу остаться здесь. Ты делаешь это нарочно, чтобы помучить меня? — мысль о возвращении в Калифорнию сейчас после того, как вернулся Спенсер. После… ну, вы знаете, со Спенсером. Это уже слишком. А ещё есть ключи, и фломастер мистера Мерфи, и Юджин, и таинственный Адам, присылающий мне записки…

— Я делаю это, потому что люблю тебя, — произносит папа, и мои щёки вспыхивают. Мы не очень откровенны друг с другом, редко обнимаемся или употребляем слово на букву «Л». Я думаю, у меня развиваются серьёзные проблемы с проявлением нежности. — Но, хочешь верь, хочешь нет, я также понимаю, каково это — быть подростком, и не хочу давить на тебя, чтобы ты оказалась в ситуации, когда будешь несчастна.

— Неважно, какие варианты ты мне предложишь, если это повлечёт за собой мой уход из Адамсона, я буду несчастна. — Мои руки сжимаются в кулаки на поверхности стола, когда я смотрю на папу сверху вниз.

«Теперь всё обрело смысл: почему, он был милым всю неделю. Ясно».

— Твоя мать вышла из реабилитационного центра, и у неё всё хорошо. Ей даже удалось устроиться на работу и снять квартиру.

— Она вышла, и даже мне не позвонила? — спрашиваю я, сильно хмурясь. Осколок льда пронзает моё сердце, но я отбрасываю это чувство в сторону. Почему я должна этому удивляться? Мы с мамой не были близки… ну, никогда.

— Она работала над тем, чтобы наладить свою жизнь, чтобы ей было о чём тебе рассказать, — продолжает папа, всегда принимая её сторону. Это очень расстраивает, но на данный момент я к этому привыкла. — Я уже поговорил с ней, и она хочет, чтобы ты переехала к ней. Ты можешь посетить несколько школ, которые мы выбрали, и выбрать ту, которая покажется тебе наиболее подходящей.

Мои губы сжаты так плотно, что это причиняет боль, и я дрожу.

— Или? — я спрашиваю, потому что вижу, что здесь мне дают «варианты».

— Ты можешь переехать к своей тёте Элизе и вернуться в среднюю школу Санта-Круз.

— Отлично. — Я откидываюсь на спинку стула, закрывая глаза от переполняющей меня ярости и разочарования. Насколько это иронично — получать то, о чём я всегда просила, но только тогда, когда я больше этого не хочу? Жизнь — сука. — Лос-Анджелес с мамой, которой настолько всё равно, что она не соизволила даже позвонить, или Санта-Круз с моим бывшим-изменником и лучшей подругой, которая спала с ним. Замечательные варианты.

— Шарлотта, сарказм не поможет в твоей ситуации. Я даю тебе ещё неделю, чтобы попрощаться и сделать свой выбор. Постарайся вести себя как взрослая и действительно подумай об этом.

— Мне не нужно время на раздумья; я остаюсь здесь.

— К сожалению, нет, ты не останешься. — Папа пристально смотрит на меня, губы сжаты в тонкую линию, в очках отражается мерцающее пламя канделябров. — А теперь, пожалуйста, садись и ешь то вкусное блюдо, которое я тебе приготовил.

— Извини, но мне нужно сделать взрослый выбор, — выплёвываю я, бросаясь к входной двери и хватая свою куртку. Папа следует за мной, но даже его команды вернуться не останавливают меня от того, чтобы отправиться по тропинке в одиночку.