Чтение онлайн

— Ему не будет больно? — спросил я.

Я удивил сам себя этим вопросом, Бентама тоже.

— А какое это имеет значение? — спросил он.

— Лучше бы не было. Если у нас есть выбор.

— Выбора нет, — ответил Бентам, — но оно не почувствует боли. Отсек наполняется анестезирующим усыпляющим газом, до того, как происходит что-нибудь еще.

— А потом что? — спросил я.

Он улыбнулся и похлопал меня по руке:

— Это слишком технологично. Достаточно сказать, что твое существо покинет отсек живым, и более или менее в том же состоянии, в котором войдет туда. Теперь, будь так любезен, вели ему зайти внутрь.

Я не был уверен в том, что поверил ему, как и в том, почему это для меня имеет значение. Пуст'oты заставили нас пройти через ад и казались настолько обделенными чувствами, что причинить им боль было бы одним удовольствием. Но не было. Я хотел убить пуст'oту не больше, чем хотел бы убить странное животное. В течение того времени, что я держал это существо в подчинении, я был достаточно близко, чтобы понять, что в нем нечто большее, чем вакуум. Там была крошечная искра, маленькая жемчужина души на дне глубокого омута. Оно не было пустым… не совсем.

— Подойди, — велел я ей, и пуст'oта, которая застенчиво притаилась в углу, обошла Бентама и встала перед будкой.

— Внутрь.

Я чувствовал, как она колеблется. Она сейчас была вылеченной и сильной, и если бы моя хватка хоть на мгновение ослабла, я знал, что она могла бы сделать. Но я был сильнее, и исход битвы между нашими желаниями был бы предрешен. Она колебалась, я думаю, потому что колебался я.

— Прости, — сказал я ей.

Пуст'oта не шевельнулась; «прости» было командой, с которой она не знала что делать. Мне просто нужно было сказать это.

— Внутрь, — снова велел я, и в этот раз пуст'oта послушалась и вошла в отсек.

Поскольку никто не прикоснулся бы к ней, с этого момента Бентам говорил мне, что делать. Следуя его инструкциям, я толкнул пуст'oту к задней стенке, перекинул кожаные ремни через ее ноги, руки и грудь и крепко затянул пряжки. Они явно были предназначены для того, чтобы удерживать человеческое существо, что вызвало у меня вопросы, на которые я не хотел получить ответы прямо сейчас. Все, что было важно, это двигаться дальше в соответствии с планом.

Я вышел, чувствуя панику и напряжение от тех нескольких минут, что я провел внутри.

— Закрой дверь, — велел Бентам.

Когда я замешкался, его ассистент направился ко мне, чтобы сделать это, но я встал у него на пути:

— Это моя пуст'oта, — заявил я. — Я это сделаю.

Я уперся ногами и схватился за ручку, а затем, хотя я и пытался не делать этого, взглянул в лицо пуст'oте. Ее крупные черные глаза были большими и испуганными, совершенно непропорциональными телу, которое было маленьким и сморщенным, словно гроздь фиг. Она оставалась и останется отвратительным существом, но выглядела так жалко, что непостижимым образом я почувствовал себя ужасно, словно я собираюсь усыпить собаку, которая не понимает, за что ее наказывают.

«Все пуст'oты должны умереть», — сказал я себе. Я знал, что я был прав, но от этого мне не стало легче.

Я потянул на себя дверь, и она закрылась с пронзительным скрипом. Ассистент Бентама продел через ее ручки огромный навесной замок, вернулся к пульту управления и принялся вертеть рукоятки.

— Ты все сделал правильно, — прошептала Эмма мне на ухо.

Шестерни начали вращаться, поршни качаться, а сама машина ритмично дребезжать, отчего задрожала вся комната. Бентам хлопал в ладоши и улыбался во весь рот, счастливый как школьник. А затем из отсека раздался пронзительный крик, подобного которому я не слышал никогда.

— Вы сказали, что ему не будет больно!!! — закричал я на Бентама.

Он повернулся к ассистенту и крикнул:

— Газ! Ты забыл про анестезию!

Ассистент пробрался к какому-то рычагу и потянул его. Послышался громкий свист сжатого воздуха. Струйки белого дыма поползли из щелей в двери отсека. Крики пуст'oты постепенно начали стихать.

— Ну вот, — сообщил Бентам. — Теперь оно ничего не чувствует.

На какое-то мгновение мне захотелось, чтобы Бентам был в том отсеке, а не моя пуст'oта.

Ожили остальные части машины. Послышался плеск жидкости, разливающейся по трубам над нашими головами. Несколько маленьких вентилей под потолком зазвенели как колокольчики. Черная субстанция начала капать по внутренностям машины. Это было не масло, а что-то более темное и едкое: жидкость, которую пуст'oта производила почти постоянно, что сочилась из ее глаз и капала с ее зубов. Ее кровь.

Я насмотрелся достаточно и вышел из комнаты, чувствуя нарастающую тошноту. Эмма вышла следом за мной.

— Ты в порядке?

Я не ожидал, что она поймет мою реакцию. Я и сам с трудом понимал ее.

— Я сейчас приду в себя, — откликнулся я. — Мы сделали все правильно.

— Мы сделали единственно возможное, — ответила она. — И мы уже так близко.

Бентам, прихрамывая, вышел из комнаты.

— Пи-Ти, наверх! — скомандовал он и опустился в ожидающие его лапы медведя.

— Она работает? — спросила Эмма.

— Сейчас узнаем, — ответил Бентам.

Мой пуст'oта был обездвижен, усыплен и заперт внутри железного ящика, вряд ли было опасно оставлять его здесь… и все же я задержался у двери.

— Спи, — сказал я. — Спи и не просыпайся, пока все это не закончится.

Я прошел вслед за остальными через комнаты с механизмами и поднялся на несколько лестничных пролетов. Мы вошли в длинный, застеленный ковром коридор, с расположенными вдоль него комнатами с экзотическими названиями. Стены энергично гудели; весь дом казался живым.

Пи-Ти опустил Бентама на ковер.

— Момент истины! — воскликнул он.

Он шагнул к ближайшей двери и распахнул ее.