Библиотекарь
Шрифт:
Я ограничился тем, что ввел круглосуточное патрулирование. Весь день и следующую ночь мы прислушивались, возобновятся ли работы в лесу. Ничего похожего не происходило. Хотелось верить, пришельцы появились по недоразумению и теперь исчезли навсегда.
Мысль, что нас выследил Совет, высказал за обедом Дежнев. Вначале повисла гробовая тишина, а потом посыпались упреки: стоило ли вообще уезжать из родного города, если через месяц приходится снова драпать.
– Это же будет длиться бесконечно, пока нас на край земли не загонят, – негодовал Кручина.
Его активно поддерживали сестры Возгляковы, тоскующие по брошеному хутору.
– Я считаю, судьбу надо встречать лицом к лицу, а не бегать от нее, – угрюмо говорила Анна. – Правда, девочки? – Светлана и Вероника неуверенно покивали.
Положение несколько исправил Тимофей Степанович:
– Ну и чего возмущаться? Если нас засекли, то предоставляется отличная возможность с честью погибнуть. Вам что, для этого особые удобства нужны?
– Я, честно говоря, в покойники не готовлюсь, – бодро заявил Сухарев. – Не очень-то интересно. Выдумали тоже проблему! – он фыркнул. – Прыгнули в автобус, и ищи-свищи нас по всей стране. «Ничего на свете лучше не-е-ту, чем бродить друзьям по белу све-е-ту!»
– Я бы вообще предпочел жизнь на колесах, – мечтательно сказал Вырин. – Так еще интереснее, ночуешь в поле, костер, картошка печеная, песни под гитару… А где заработать, всегда найдется.
– А что, – Иевлев энергично почесал широкий, как лопата затылок, – мне нравится. Печку в салоне приспособить, оборудовать спальные места, стекла тонировать. Будет жилой фургон.
– Ага, разогнались, поехали, – буркнул Луцис. – Вон дорогу уже перекрыли. Пешком ведь уходить придется, налегке. Или на плотах.
– В нашей читальне стали преобладать паникеры, – сказала Таня. – Маргарите Тихоновне было бы за некоторых стыдно…
– Да при чем здесь паникерство? – поморщилась Анна. – Я говорю, нечего за свою драгоценную шкуру дрожать.
– А никто и не дрожит, – мягко возразил Марат Андреевич. – Просто весь ваш разговор весьма некрасив по отношению к Алексею…
Возгляковы и Кручина потупились.
Все ждали моего слова.
– Я был инициатором переезда, и до сих пор считаю этот поступок правильным. Так планировала и Маргарита Тихоновна. Мне кажется, тревоги несколько преждевременны. В Совете никак не могли знать, куда мы уезжаем, разве кто-нибудь из читальни сообщил бы им эту информацию…
Все почему-то посмотрели на загрустившего Озерова. Он был единственный из троицы новых читателей, кто присутствовал на ужине. Гаршенин и Дзюба были в дозоре. Озеров деликатно избегал участия в беседе. Поймав на себе взгляды широнинцев, он побагровел, резко встал из-за стола, так что с душераздирающим скрипом отъехала лавка вместе с увесистыми Возгляковыми.
– Вы что же… – Озеров, набычась, стиснул кулаки, – считаете, что я или Дмитрий Олегович… что мы могли донести в Совет?…
– Женя, успокойтесь, – сразу вмешался Марат Андреевич. – Как вы вообще могли такое подумать?!
– Вы-то здесь не при чем, – начал Луцис. – А вот Дзюба… Поймите, я никого не обвиняю. Но я, к примеру, хорошо знал лишь Латохина. И еще я могу поручиться, Дзюба не входил в число тех десяти бойцов, что помогали нам на сатисфакции…
– Точно, – согласился Сухарев.
– Ребята, – сказал Вырин, – вы же были там в Колонтайске, Алексей, Танюша. Вспомните хорошенько!
– Да там народу собралось под сотню человек, – нахмурился Тимофей Степанович. – Только колонтайских – почти три десятка. А они еще в закрытых хоккейных шлемах, даже глаз толком не видно.
– Я хорошо помню Веретенова, – признался я. – Мы у него останавливались… Ну, и Латохина, понятно. Насчет остальных ничего конкретного сказать не могу…
– Да… – озабочено произнес Кручина, – хорошенькая история… Евгений, а вот вы были знакомы с Дзюбой?
– Лично – нет, – озадачился Озеров, – но читатель с такой фамилией был. Вам бы лучше всего расспросить Гаршенина. Он более или менее близко общался с колонтайской читальней. Погодите, как вы можете Дзюбу подозревать? Он же ранен был!
– Это ни о чем не говорит, – Луцис прошелся по комнате. – Разве нельзя допустить, что настоящий Дзюба был убит и похоронен вместе со всеми, а с нами поехал кто-то другой?
– Наваждение прямо, – Озеров потряс головой. – Мы постоянно были друг у друга на виду! Когда бы он сообщил наши новые координаты Совету? Абсурд… Что же, паспорт у него попросить?
– Это все равно не имеет значения, – отмахнулась Анна. – Если Дзюба – наводчик, свою задачу он уже выполнил. Если нет – и обсуждать нечего.
– Вот я на сто процентов уверена, что Дзюба не при чем, – Вероника стала собирать грязные тарелки. – Нормальный мужик. Спокойный, глаза не бегают. Предатели себя по-другому ведут. А у Совета и без него достаточно соглядатаев. Может, за нами кто в пути увязался и выследил, Николай Тарасович?
– Вроде нет, – сказал Иевлев, – я смотрел, хвоста не было.
– Ребята, – чуть смущенно сказал Марат Андреевич, – я уже и сам не рад, что поднял эту тему… Очень преждевременно утверждать, что Совет обнаружил нас.
– Каратели из Совета не церемонились бы, а напали, – усмехнулся Тимофей Степанович.
– А все-таки, кто тогда перегородил дорогу? – спросила Светлана. – И зачем?
– Непонятно, – согласился Марат Андреевич. – Поэтому я предлагаю расчистить завал.
– И чем быстрее, тем лучше, – добавил Луцис.
– Мы вдвоем с Кручиной за час управимся, – бодро сказал Николай Тарасович. – Тем более, у нас и «Тайга» имеется.
– А вот бензопилу я бы вам брать не советовал, – сказал Марат Андреевич. – Слишком шумный агрегат. Возьмите обыкновенную, столярную…