Чтение онлайн

Запомните, тот, кто больше наслаждается, тот обязан и больше страдать, поскольку он становится более чувствительным. Но страдание — это не плохо. Если вы правильно понимаете, страдание — это очищение. Если вы правильно понимаете, печаль имеет глубину, какой не имеет никакое счастье. Человек, который просто счастлив, всегда поверхностен. Человек, который не знал грусти, не знал печали, не знает этих глубин. Он не коснулся дна своего бытия; он остался лишь на поверхности. Нужно двигаться между этими двумя берегами. Между этими двумя берегами течет река.

И я говорю вам: равновесие найдет вас, если вы примете оба берега, если будете жить обоими берегами. Что бы ни случилось, приветствуйте его. И когда равновесие приходит к вам, оно оказывается чем-то совершенно отличным от того равновесия, которое вы можете навязывать себе.

Если вы навязываете равновесие, оно будет своего рода контролем. Контроль всегда является искусственным, контроль всегда является безобразным. Контроль содержит в себе насилие. Это нечто навязанное, искусственное. Когда равновесие приходит к вам само, оно случается. Внезапно оно нисходит к вам. Раскрываются небеса, и дух Божий, подобно голубю, нисходит на вас.

Все великое всегда приходит само. Все, что делаете вы, всегда маленькое, крошечное. Оно никогда не является великим. Все, что вы делаете, будет меньше вас. Все великое вы должны допускать его. Равновесие найдет вас. Бог найдет вас. Вы же будьте готовы.

И в этой готовности: принимайте все, что приходит, принимайте с благодарностью. Даже грусть, даже печаль, даже ущелье... тьму.

Бхагаван, на днях Вы с любовью сказали мне заниматься больше собой и меньше другими. Спасибо Вам, Бхагаван. Я понял смысл. И все же я должен задать еще один вопрос, касающийся не меня, а Вас. Что в точности происходит с Вами? С каждым месяцем Ваше тело становится более чувствительным ко всем явлениям и проявлениям, даже к моему состоянию неосознанности, и это устрашает. Можете ли вы сказать что-нибудь о Ваших изменениях?

Это от Чайтаньи Сагар. Хорошо, что она говорит, что это ее последний вопрос не о себе!

Я могу понять вашу озабоченность, ваше беспокойство. Факт прост. После тридцати пяти жизнь начинает клониться к упадку. Тридцать пять лет — это вершина: если вы проживете до семидесяти, то тридцать пять — это вершина. После тридцати пяти вы начинаете клониться книзу. Теперь перед вами спуск.

Если кто-то становится просветленным после тридцати пяти — как Будда стал просветленным в сорок лет, Махавира стал просветленным в сорок лет — тогда он сможет прожить немного дольше, поскольку он уже был на спуске. Просветление не потревожит тела больше, чем оно было уже потревожено.

Если вы становитесь просветленными до тридцати пяти лет, то это опасно. Шанкара стал просветленным до тридцати пяти лет. Он умер в тридцать три. Когда вы идете на подъем, и жизнь сильно движется в вас — и вы становитесь просветленными, — тогда нарушается связь между вами и вашим телом. Почти всегда так было, что люди, ставшие просветленными до тридцати пяти, не переживали этого возраста. Это трудно. Тело и вы становитесь настолько разделенными, что задача подъема оказывается очень трудной.

Вот на что это похоже: вы поднимались наверх и вдруг увидели, что в баке вашего автомобиля больше нет бензина. Задача подъема становится почти невозможной. Теперь вы должны выйти из автомобиля и толкать его наверх. Это очень трудно. Но если вы заметили, что бензина больше нет, тогда, когда автомобиль идет на спуск, то проблемы нет. На самом деле, бензина больше не нужно. Автомобиль может двигаться и без бензина.

Шанкара умер в тридцать три года. Будда дожил до восьмидесяти; Махавира тоже дожил до восьмидесяти. Это нужно понять. Я, на самом деле, должен был умереть до тридцати пяти. Как-то меня вытащили. Это «как-то» может быть понято.

Мало-помалу я отбросил жизнь; я отбросил всякую деятельность. Всю энергию, которую имеет мое тело, я использую для вас, вот и все. Во всем остальном я отбросил всякую деятельность: прекратил движение, прекратил путешествия — я прекратил почти все. Я выхожу только для того, чтобы увидеть вас по утрам и по вечерам. Во всем остальном я стал полностью бездеятельным, абсолютно пассивным. Какая маленькая энергия ни есть во мне, я использую ее настолько экономно, насколько это возможно.

Поэтому с каждым днем мое тело становится все более и более хрупким, более и более чувствительным. Мой корабль готов — я могу отплыть в любой момент. Я немного задерживаюсь на берегу ради вас. Вот почему я спешу. У вас есть |время задавать бесполезные вопросы. У меня нет времени отвечать на них.

У вас есть время, чтобы тратить его понапрасну. Мое время кончается. Поэтому, если вы на самом деле хотите воспользоваться этой возможностью, не упускайте ни единого мгновения. Не надо колебаться, не надо вкладывать в свое усилие лишь полсердца. Когда я уйду, вы будете раскаиваться, вам будет очень жаль, но ничего нельзя будет сделать. Пока я все еще здесь, используйте каждую возможность, которую я даю вам, и не тратьте понапрасну ни единого мгновения. Я имею то, что вы ищете. Я могу излить это на вас, но ваши чашки не готовы.

Вот на что это похоже: вы приходите ко мне, а у меня полный чайник чая. Вы испытываете жажду. Я хотел бы дать вам напиться, но я не могу наливать чай вам в ладони. Он обожжет вас. Я должен подождать, поскольку вам еще нужно сделать ваши чашки. А эти чашки делаются из самой сердцевины вашего существа.

Лишь ваша внутренняя сущность может стать такой чашкой. Лишь тогда я смогу налить вам все, что имею. Я жду, пока вы не сделаете свои чашки. Вы испытываете жажду, я знаю, и у меня есть то, что утолит вашу жажду, но чашки еще не готовы.

Поэтому не задавайте мне таких вопросов. Лучше смотрите на меня и пытайтесь понять.

Как раз прошлым вечером один санньясин говорил:

«Как вы можете помочь нам, если в вашем собственном теле не все хорошо?» Верно. Если в моем теле не все хорошо, то как я могу помочь вам? Выглядит абсолютно логично. Но знаете ли вы, было ли все хорошо в теле Будды?

В теле ни одного просветленного человека не было все хорошо — не может быть хорошо! — поскольку бытие и тело разорваны, мост между ними разрушен. Тело продолжает двигаться само по себе, и бытие продолжает пребывать в нем, но энергия, дававшаяся отождествлением их, не дается больше.