Чтение онлайн

– Это здорово, – безмятежно ответил Сантана. – Так намного безопаснее. Сюда?

– Да.

Мы поднялись по узкой расшатанной лесенке на второй этаж, завернули за шкаф, где хранились тряпки и пакеты, и оказались перед дверью моей комнаты.

Я открыл дверь и обнаружил, что на моей кровати восседает тот самый мужик, а несчастная растянутая сетка под его весом провалилась до самого пола, отчего подушки и одеяла сбились в кучу.

– Мистер Ббург! – радостно провозгласил Сантана.

– Мистер Ббург! – повторил я. – Какого черта ты здесь делаешь?

– Брось, Марк, – прохрипел он и заворочался в моей кровати. – Каждый в городе знает, где ты живешь, а Денни-тазик был рад помочь мне ключами. Что за собаку ты ему загнал?

– Символ возрождения. Вон стул.

На стул уселся Сантана, а я так и остался стоять посередине комнаты.

– Разгреби столик, Марк, – сказал мистер Ббург. – Я принес тебе кое-что, чтобы ты не скучал, пока мы обсуждаем дело.

Баночку с рыбкой пришлось переставить на пол, туда же я скинул ворох брошюр и листовок, которые использовал в качестве салфеток, и многочисленные кружки с желтым треснувшим нутром.

Мистер Ббург принес мне бутылку первоклассного черного рома, но накачиваться я не спешил и присел в уголок, попивая из фляжки легкое кислое вино, которое Кит невесть как изготовлял из сухих яблочных долек.

Эти двое разложили на столе заляпанные чертежи и принялись тыкать в них пальцами, и каждый раз меня передергивало, словно палец упирался не в лист, а мне в печень, сердце и легкие. Отчетливое ощущение гадливости не унималось, и поначалу я даже решил, что причиной тому загадочное вино и меня просто подташнивает, но ощущение быстро пре-

вратилось в определенное – неприязнь. Отвращение к этой идее.

Сантана, длинный и черный, как слепой дрозд, то и дело вертел чертеж и убедительно бурчал что-то о непревзойденном знании нервной системы «сайлента» и что стоит только вывести красную базу сюда… и подключить тут…

Мистер Ббург слушал его внимательно, но как-то не всерьез. Как слушают ребенка, решившего рассказать стишок.

Когда Сантана закончил объяснять, как именно он собирается занять место пилота, Ббург повернулся ко мне и спросил:

– Они же именные, верно?

– Да, – без удивления ответил я. – Каждая машина делалась под определенного пилота.

– Это не значит, что вы не могли меняться местами, – перебил меня Сантана.

– Могли, – согласился я. – В аварийном режиме. Это очень больно. Очень. – Мне хотелось, чтобы балбес Сантана испугался, вернул аванс и убежал, заплатив за комнату.

– Можно использовать обезболивающее.

Он предложил, но как-то нерешительно. Потом подумал еще немного.

– Если я найду «сайлента» Марка и изучу биокороб Марка…

– Неа, – сказал я, допил вино и аккуратно закрыл фляжку.

– Десять долларов.

Вышвырнуть их из моего дома – и дело с концом. Сегодня собрание независимых мародеров и ярмарка дрессированных крыс. Я читал вчера листовки и объявления. Вышвырнуть их к черту и пойти посмотреть на крыс. Говорят, они умеют танцевать вальс, парами. Сэнди будет наяривать на старом фортепиано, лишенном половины клавиш, а крысы – танцевать.

– Пятьдесят.

Мистер Ббург смотрел на меня как-то нехорошо. Оценивающе. Словно думал, как свернуть мне шею так, чтобы Денни ничего не заподозрил ровно до того момента, как Сантана выпотрошит и изучит мой биокороб и подожжет труп, чтобы никто не догадался.

– В некоторых городках, – сказал Ббург, – таких как ты, парень, быстро вывернули наизнанку. Во имя спокойствия и процветания. Мы здесь люди мирные и дружелюбные, тебя никто никогда пальцем не тронул… хотя сам знаешь за собой грешки. Почему бы тебе нам не помочь?

– Кому – нам?

– Независимому Альянсу Освобождения.

Он так это произнес, будто своими руками добился какой-то независимости и освобождения, будто на нем пятьдесят лет пахали, а потом он восстал и уничтожил рабовладельцев и захватчиков лично. Он сказал это с такой гордостью, что мне стало грустно.

Сантана тоже сидел какой-то посеревший. Не знаю, с чего его перекосило – от боязни потерять барыши, видимо.

– Освобождению – от чего?

Мистер Ббург несколько секунд молчал и жевал сигару, посыпая пеплом чертежи Сантаны.

– Вы живете в полной безопасности, – сказал он наконец. – Вы не знаете, что творится снаружи. Чем ты питаешься, парень? – он вдруг наклонился и выпотрошил пакет. Синяя картофелина покатилась по щербатому полу и замерла. – Мы жрем вот это! – заревел он. – Объедки! Потому что снаружи, на меридианах, орудуют не люди, а нечисть! Синдромеры, мародеры в масках, они охраняют склады и поля, они обтянули рай колючей проволокой, их нужно уничтожить, как любого урода, попавшегося на пути, – мусор, мусор, генетический мусор обжирает нас! А мы молчим и терпим, молчим и терпим…

Сантана вдруг вынул из кармана серебряный плоский портсигар, достал из него тонкую белую сигаретку и закурил. Я увидел, как сильно он сжимает губы, увидел ямку-шрам под скулой.

– Когда ты последний раз ел нормальное мясо? Не паштет из крысы, а нормальное свежее мясо?

– Я не ем мяса.

Сантана подложил согнутую руку под висок и устало покачал головой.

– Двести долларов, – хрипло сказал Ббург.

– У вас есть отличный медик, – ответил я. – Он справится. Подключит красную базу через задницу и будет пилотировать.