Чтение онлайн

Он курил, пряча огонек сигареты в ладони, смотрел, как тянутся над землей волнистые ножи облаков и стынет падающее солнце.

Густая трава, почти по пояс высотой, колыхалась медленным синхронным танцем. Узкая тропа почти скрылась из виду.

– С Астрии? – спросил турист.

– Да.

– Генетик? Врач?

– К дочке ходил. Она там учится.

– Значит, никто?

– Совершенно никто, – согласился Командор.

Турист сухо закашлялся и закурил новую сигарету.

– А я вот убийца, – сообщил он.

Командор молчал.

– У тебя дочка, – помолчав, добавил турист, – и ты мне по совести скажи, не по закону: прав я или виноват. Сможешь?

– Конечно.

Турист сжег какую-то социальную работницу. Накинулся на нее, облил бензином и чиркнул зажигалкой.

(Командор невольно посмотрел, как он задумчиво вращает колесико зажигалки большим пальцем.)

– А сжег потому, что эта стерва забрала мою дочь, – пояснил турист. – Апельсинов у меня дома не нашлось, работаю я допоздна, на родительские собрания не хожу, женского влияния дочь не ощущает – мать померла три года как, и вниманием обделена – я ж, лля, до ночи пашу, понимаешь? То есть, выращу я неведому зверюшку, а не полезного члена общества, ты понял? И забрали. А я им бензина в харю. Так-то, брат… По совести или по закону?

Он уехал, а Командор сошел с обочины и повалился на густую траву, с наслаждением вдыхая свежий ее терпкий аромат.

Его дочери, Аннабель-Ли, двадцать, и ей еще нельзя снимать с себя квереон-дубликат. Прощаясь, она сказала, что поэтому записала для него видеообращение – «на всякий случай».

Командор снова потянулся за коробкой с чаем. Осталась всего пара пакетиков, наверное, нужно купить новый… Или вынуть что-то из запасов, которыми забивают бункеры.

Запрет на разграбление бункеров строжайший, но приказа-то не было. Пока он размышлял над тем, где взять коробку чая, пришло приглашение на совет по операции «Апокалипсис». Советы эти проводились так глубоко под землей, что добираться туда нужно было не меньше получаса даже с учетом скоростных лифтов.

Пришлось прихватить заваренный чай с собой. Так, с большой кружкой в руках, Командор и явился на совет.

Эту комнату оборудовали с учетом требований понтифика, который явно намеревался здесь жить и заседать в самом крайнем случае. На столе красовалась скатерть, вручную расшитая золотом, сверкали на стенах регалии и портреты деятелей Синдрома, облаченные в рамы редчайших пород дерева. Апогеем убранства являлось полотно «Устранение греха», на котором кто-то во власянице и с ликом, подозрительно похожим на фас понтифика, нещадно колотил толстую томную даму в задранных похабных юбках.

Дама завораживала: с ее помощью художник постарался изобразить и гнев, и гордыню, и зависть, и похоть, и зашел так далеко, что результат смахивал больше на гибрид свиньи и векового дуба, и только непомерно толстые соблазнительные ляжки наводили на мысль, что грех все-таки выведен посредством человеческого образа.

Под «Грехом» сидел Бенни Кроу, начальник инженерной службы, по левую руку от него – Лейтенант, тайком дожевывающий бутерброд.

Командор ему посочувствовал – с подготовкой Ворона такая гонка, не отдохнешь…

Бенни, хихикая, слез с кресла, стоящего во главе стола, и заговорщицки дернул бровями. Развлекался, изображал высокий чин. Командор сел на свое место, отобрал у Лейтенанта бутерброд и швырнул его в мусорное ведро.

– Все готовы?

Оба кивнули, и Командор потянулся к коммуникатору.

Пока устанавливалась связь, Командор наблюдал, как меняются лица подчиненных. Бенни создавал лицо значительное и умное, а утомленный Лейтенант – решительное и строгое.

Все они встали, когда экран налился светом и показал: освещенный зал, кожаное кресло немыслимых размеров, и в нем – человека в сером костюме и с вежливой улыбкой на тонких губах.

– Господин президент, – сказал Командор.

С понтификом, торчащим от президента по правую руку, повторно здороваться он не стал.

– Здравствуйте, – сказал президент и опущенными веками показал – можно сесть.

Лейтенант сел и с грохотом задвигал креслом. Ему было неудобно.

Все молча ждали, пока он устроится, и молчание это совершенно смутило Лейтенанта, он застыл в жалкой позе, покрылся красными пятнами.

– Мне доложили, что Ворон будет готов через три дня, – сказал президент. – Это достоверная информация?

Бенни и Лейтенант не шевельнулись, и Командор ответил утвердительно. Даже если и есть какие-то проблемы, никто о них никогда не доложится.

– Остальная техника подготовлена?

– Да.

– Сегодня вечером вы получите письмо – обычным путем. В нем будет дата и время начала операции.

Командор наклонил голову. Понтифик тоже наклонился, но не из вежливости, а для того, чтобы шепнуть что-то президенту на ухо.

– Да, не забудьте, – выслушав его, добавил президент, – на вашей базе должен быть организован крелий и в штат приняты двое служителей.

Ага, подумал Командор, значит, с тем, что делегация понтифика должна торжественно прибыть на секретную базу, президент не согласился. И то хлеб.

Но двое служителей на территории базы – это два шпиона, две крысы, которые будут сливать своему хозяину любую информацию, которую им удастся заполучить.

– Я не могу согласиться с расположением крелия на моей базе, – сказал Командор.

Он почти физически ощутил, как сгустилась атмосфера. Словно толстая баба с «Греха» свалилась с полотна и забила своими телесами всю комнату.

Президент молчал. Понтифик гордо выпрямился.

– Мои люди в первую очередь военные, – пояснил Командор, – и мало кому из них понравится постоянное напоминание о том, что за их работу им уготован вечный ад и мучения.

Понтифик всплеснул руками, не выдержал и кинулся вперед, чуть было не споткнувшись о кресло президента.

– Командор! – почти страдальчески выкрикнул он. – Мы же много раз говорили вам: ваши люди работают во имя жизни, они хранители и защитники ее, и всем им уготован рай и только рай.