Чтение онлайн

– Это Ияр? – осенило Каи-Хана. – Лук! – завопил он. – Лук сюда, живо!

Услышав эти слова, попугай изо всех сил замахал крыльями, спеша набрать безопасную высоту. Под зубовный скрежет Каи-Хана люди проводили его взорами, а затем соправитель Апа повернул голову к агадейцам, и в его глазах полыхнула звериная злоба.

– Это ваши фокусы?

У Бен-Саифа задрожали икры, в жилах заледенела кровь. Лун смотрел на разъяренного апийца с равнодушием каменного надгробия.

– Это мои фокусы. – Он пожал плечами. – Вообще-то, я хотел сделать тебе приятное. Раз уж Ияр тебе больше не нужен… А то грустно было смотреть, как ты учишь Хакампу ораторскому искусству. Столько труда, столько драгоценного времени… А толку? С гулькин нос. Зато теперь он хоть ругается осмысленно.

Толпа заколыхалась в новом приступе хохота. На щеках Каи-Хана вспухли большие, как сосновые шишки, желваки.

– Ох, не надо было лезть в мои дела… агадеец.

Лун развел руками, мол, что сделано, то сделано. – Надеюсь, из-за такого пустяка ты не обвинишь меня в измене?

В голубых небесах над лагерем апийской армии отводил душу окрыленный сотник Ияр.

Над крутыми каменистыми склонами ущелья, над неглубокой речушкой, веселящей взор тысячами солнечных отблесков, поднимался густой сизый дым. Бревенчатый мост, высушенный многодневной жарой, пылал, как скирда соломы. Вдоль изломанных берегов, насколько охватывал глаз, горбились холмы, густо заросшие колючим кустарником и совершенно непроходимые для конницы, и Нулан твердо знал, что на сотни полетов стрелы от горящего моста нет другой переправы. Банда мародеров, дезертировавших из двух армий, могла больше не опасаться преследования.

Повозки скучились на узкой немощеной дороге, на них и вокруг, прямо на земле, сидели и томились от безделья полсотни воинов из доброй полудюжины стран.

– Ну что, двинулись? – спросил атамана Нулан, бывший сотник апийской армии.

– Может, лучше все-таки ночью? – еще раз спросил темнокожий десятник Ямба.

Он ратовал за ночной поход, раз уж атаману и Нулану приспичило тащиться с награбленными нехремскими сокровищами в Даис. Времена нынче лихие, на дороге, как пить дать, полно конных патрулей, а банда по рукам и ногам связана обозом.

С другой стороны, деваться больше некуда, это он понимал прекрасно. В голой степи они лакомая добыча для любай мало-мальски уважающей себя дружины. Крепостей поблизости нет, значит, в случае чего не отсидишься. Закрепиться в ближайшей деревне? Тоже не вариант. Зато Нулан уверяет, что у его агадейских друзей, Бен-Саифа и Луна, большие надежды на скорые перемены в Даисе. Он-де знает, с кем там можно поговорить, чтобы отряд дисциплинированных и храбрых рубак зачислили в городскую стражу. А значит, их поселят в чистых и удобных казармах, обмундируют, экипируют, будут регулярно кормить и даже платить жалованье. Конечно, им придется расхаживать среди ночи по городским улицам, держать в страхе мелкое отребье, а в случае вражеского нашествия как-то выкручиваться, чтобы не послали в бой. Кое-кто из парней спрашивал атамана, а не проще ли поделить добычу и разойтись по домам, но Лжеконан возразил, что доля каждому причитается огромная, на коне не увезешь, а прятать золото и серебро в этих холмах, чтобы потом возвращаться, рискованно. Страна чужая, опять же, война, каждый встречный – враг, на нервом же постоялом дворе одинокому золотоноше непременно перережут глотку. Или его сцапают на дороге нехремские солдаты, а как они поступают с дезертирами и мародерами? Сносят башку или хребет ломают. Нет, надо, конечно, идти в Даис, устроиться по-людски и найти ростовщика не из болтливых, чтобы распоряжался добычей. Пускай деньги делают деньги.

– Ночью порядочные люди спят, – ответил Ямбе атаман. – По дорогам бродят только бандиты и конные патрули. Соображать надо.

– Вижу всадника! – закричал дозорный слева от дороги, с иззубренной вершины скального останца.

Лжеконан вскочил в седло, и скакун галопом вынес его на гребень холма. Верховой когирец был в нескольких полетах стрелы и держал путь к переправе. К горящему мосту.

Киммериец выругался. Он видит дым! Он сразу поймет, когда обнаружит обоз и воинов, кто спалил мост!

Синеглазый атаман поворотил коня и поспешил обратно к телегам.

– К нам гость. Нулан, у кого из твоих парней кони самые быстрые? Как только он поднимется на холм, пусть скачут навстречу. Догнать во что бы то ни стало! И живым взять, живым! Это гонец, послушаем, что споет.

Несколько человек из конной сотни Нулана поднялись к самому гребню и застыли, сутулясь над холками скакунов. Едва над гребнем появились длинные яркие перья и островерхий шлем, они дали коням шпоры и ринулись навстречу когирцу. Он не успел даже схватиться за меч; на него вихрем налетел передний всадник, повалил вместе с конем и сам не удержался в седле, но его товарищи довершили успешно начатое дело. Вскоре пленника, туго связанного арканом, подтащили к Лжеконану и Нулану. Подошли Байрам, Родж и Ямба и тоже опустились подле когирца на корточки.

– Кто таков? – бодро осведомился Лжеконан, дружелюбно улыбаясь пленнику.

На него с ужасом глядели большие, близко посаженные глаза. Пленник был молод (лет двадцать пять) и довольно красив, но мягкая линия рта и скошенный подбородок выдавали в нем слабака, который пуще смерти боится боли. Чтобы убедиться в этом, Лжеконан легонько ткнул его стилетом под колено. Пленник вскрикнул, его губы затряслись.

– Кажется, я вам задал вопрос, благородный рыцарь.

– Мое имя Саромо, я внук и единственный наследник графа Парро, владетеля замка Парро и прилегающих к нему земель. – Было видно, как молодой человек собирает остатки мужества. – Мне кажется, благородный рыцарь, я ответил исчерпывающе. Надеюсь, вы не сочтете за бестактность, если я, в свою очередь, поинтересуюсь вашим…

Лжеконан взмахом руки велел ему умолкнуть.

– Я Конан, командир отряда наемников на службе у Токтыгая. Это мои люди. – Он мотнул головой в сторону обоза. – Токтыгай, кажется, на победу больше не надеется, он мне поручил спасти войсковую казну, отвезти ее в Даис и сдать этому, как его… – Он поморщился, напрягая память, и вопросительно посмотрел на Роджа.

– Гегридо, герцогу Эдийскому, – подсказал рыжий бритунец.

– Ну да, Гегридо. С рук на руки. С нами едет барон Ангдольфо, ваш соотечественник. Вы с ним знакомы?

Пленник посмотрел в ту сторону, куда показывал палец Лжеконана, увидел барона и обменялся с ним кивками. Затем многозначительно опустил взгляд на волосяной аркан, который обвивал его тело. Лжеконан притворился, будто не распознал намека.

– На рассвете за нами возьми да увяжись триста апийских сабель, мы едва успели перескочить через мост и поджечь его. Они где-то там, в кустах. – Киммериец указал подбородком на другой берег. – Вы, наверное, хотели перебраться через реку?

Саромо стрельнул в дальние кусты испуганным взглядом и кивнул.

– Почту за долг посоветовать: не делайте этого, граф. Поезжайте другим путем.

– Эти воины – апийцы, да? – Саромо глядел на степняков, сидевших у телеги с похабными рисунками на борту.

– Эти? Вы поразительно наблюдательны, мой друг. Они из рода заклятых врагов Каи-Хана, лучшие бойцы в моем отряде. Но у этих молодцов есть маленький недостаток: едва завидев их, любой нехремец хватается за меч. При первой же возможности я их переодену в гирканцев или афгулов. Вот что меня беспокоит, граф: когда я вас увидел вон с того холма, вы так мчались, будто за вами гналась толпа оголодавших людоедов. Вы держите путь в Нехрем, это ясно. Неужели в славном Когире какая-то беда? Умоляю, дружище, скорее развейте мои опасения. А то с этим обозом уже столько приключений было, в печенках сидят.