Чтение онлайн

Другое дело, если у агадейского короля найдется еще хоть десяток таких, как Лун. В этом случае когирское восстание обречено. Конан допытывался у графа Парро, есть ли в Междугорье подобные Луну, и тот с гордостью ответил: «Тьма тьмущая!» – «А коли так, – поинтересовался киммериец, – отчего же мы их здесь не видим?» – «Всякому овощу, мням, свое время», – только и ответил ухмыляющийся старец.

– Куда ни кинь, всюду клин, так получается? – сказал Конан и, видя недоумение на лице Сонго, пояснил: – Возиться тут с оборотнями – только время терять. И агадейцев всерьез щипать рискованно. Нагрянут три-четыре тысячи серых, прочешут леса, и останутся от нас лишь трогательные воспоминания.

– Значит, надо во что бы то ни стало взять этот обоз, – решительно произнес Сонго. – И бить врага его же оружием.

«Вот ведь упрямец!» – с одобрением подумал Конан, а вслух сказал:

– Ну, раз надо – возьмем.

В обитой медью створке крепостных ворот отворилась узкая калитка, с внутреннего двора потянуло фекалиями и тухлятиной. Трое грязных, как демоны болот, и растрепанных стражников вышли навстречу пришельцу с мечами в руках. Из проема калитки высунулось длинное копье, все в навозной корке и с двумя-тремя прилипшими к наконечнику соломинами. За воротами истерически хохотала женщина, грубый мужской голос сыпал нечленераздельной бранью. В замке барона Морго свирепствовала «лунная болезнь».

– Что вам угодно, почтенный странник? – спросил крепко сбитый страж в рваных штанах и короткой кольчуге на голое тело. – Судя по облику, вы проделали долгий путь? – Учтивость в его голосе никак не вязалась с чертами лица типичного деревенского увальня. Должно быть, природа настолько обделила крепыша умом, что Лун, проникший в его голову, помирал там от скуки.

Согбенный путник опирался на толстую уродливую клюку, которая при необходимости сошла бы за добрую дубину. Его облик и впрямь наводил на мысль о долгих скитаниях: густые курчавые волосы свалялись колтуном, в бороде запутались сосновые иголки и хлебные крошки, громадная котомка за широкой спиной была вся в дырах.

– Ты прав, сынок, не день и не два брел я стезею скорби, – уныло ответил путник, – брел и ронял кровавые слезы в дорожную пыль. Я оставил пылающую Бусару и пришел в униженный Самрак, и принес владыке моему весть горестную и весть радостную. И великий государь заключил меня в объятья, а после, терзаемый жаждой мести, отправился я на восток, в рощи славного Когира, и там повстречал варвара, коего считал своим заклятым врагом. Он сам подошел ко мне, жалкому калеке, опустил ладони на мои плечи и рек: «Сафар, твой враг – не я. Не по моей вине ты познал вечную мглу». И столько искренности было в его словах, что я поверил ему.

Скиталец поднял голову, и стражник, слегка озадаченный его речью, уставился в багровые провалы глазниц.

– Зачем ты изувечил меня, Лун?

Когирец открыл рот, но не успел произнести ни слова. Из котомки за спиной слепца вынырнула смуглая голова и узкие мальчишеские плечи, а мгновением позже тонкая рука метнулась вперед, и острие кинжала ужалило стражника в правый глаз. Он с визгом отскочил назад и схватился за лицо, а рядом вскрикнул его приятель – тяжелая клюка сломала ему бедро, как сухой прут.

Третий стражник успел вовремя отпрянуть, и блестящая сталь рассекла лишь воздух перед его горлом. Он выставил перед собой меч и вдруг заметил, что копье, торчащее из калитки, вываливается из рук четвертого воина, пронзенного длинной стрелой, которая прилетела неведомо откуда. Он услышал дробный топот, повернул голову вправо и заметил в двух третях полета стрелы конную лаву, несущуюся от опушки густого леса прямо к воротам замка. Кони мчались во весь опор, всадники нахлестывали их что было мочи.

Стражник взглянул на слепца и мальчишку, который уже выбрался из котомки. Слепой уронил клюку на доски подъемного моста, спокойно снял котомку, мальчишка проворно нагнулся к ней и достал знакомый стражнику металлический предмет, короткую трубку с отверстием на одном конце и небольшим шаром с торчащей из него рукоятью на другом. Трубка нацелилась на когирца, и тот подумал, что сейчас умрет, если не бросится на подростка и не раскроит ему череп.

«Погоди! – приказал ему Лун. – Остынь. Он может нам пригодиться. Взгляни-ка лучше ему в глаза». Разум стражника не осмелился перечить, когирец посмотрел мальчику в глаза и похолодел – черные зрачки были недосягаемы, они глядели вниз, на доски. «Но с такого расстояния ему никак не промахнуться!» – пробилась сквозь оторопь жуткая мысль.

Раздался щелчок. Стражник крякнул от боли и тоже опустил глаза. На его босой ступне пузырилась черная жидкость. За три удара его сердца яд разъел кожу и попал в кровь.

Слух Сафара, обострившийся после утраты глаз, не улавливал скрипа петель. Никто не пытался затворить калитку изнутри. Сафар знал, что стрелы Конана добили раненых оборотней, что поводырь держит под прицелом калитку, а партизаны уже совсем рядом. Неужели им так повезло? Неужели крики погибающих стражников не услышаны в замке?

Он двинулся к человеку, сраженному ядом, и ногой нашарил его меч. Нагнулся, поднял и направился к воротам.

– Сто-ой! – закричал ему Сонго во всю силу легких. – Сафа-ар! Стой!

Сафар остановился и обернулся. Мальчик, полуприсев, настороженно смотрел за калитку. По дощатому настилу моста прогрохотали копыта.

– Сафар, уходим! – Молодой когирский дворянин свесился с седла, ухватил слепого воина за широкое запястье. – В крепости засада! Садись, живо!

Сафар отшвырнул меч и торопливо забрался на коня позади Сонго. Юный поводырь с кошачьей ловкостью вскарабкался на другого скакуна, и лава хлынула назад, к спасительному лесу.

Чуть позже ворота замка Морго распахнулись настежь, и мост задрожал под десятками бегущих ног.

– Да, старик, ты не солгал. – Прячась в листве колючей акации, рослый командир партизан хмуро разглядывал толпу, что бесновалась подле моста. – Их тут не меньше тысячи, и почти у всех агадейские игрушки. Они бы нас как вшей передавили. Выходит, ты нам жизни спас. – Он повесил длинный лук на плечо и посмотрел на темнокожего старика, сидящего рядом на корточках.

– Не жизни, а души, – гнусаво ответил стигиец. – Они бы вас не прикончили. Такие, как вы, удальцы им позарез нужны. Забыл, как тебя Лун уламывал?