Чтение онлайн

– Хотите гипотезу?

Никто ему не ответил, но Валеру это не остановило.

– Вспышка жизни среди древних паукообразных, – продолжал он вполне квалифицированным языком, радуясь, что нашел достойную аудиторию, – это всего-навсего маленький нарыв на теле Земли как планеты. Загрязнение экологической среды перешло в новое качество. Уже не пятна нефти на воде и смог над городом определяют уровень загрязнения, а сдвиги континуума на уровне тонкой структуры. Затронута ядерная основа пространства-времени…

– Ты конкретнее, философ, – перебил его Гаспарян. – И без терминологии, дорогой, а то мы сейчас плохо соображаем.

– Пожалуйста. – Валера заметил жест Кострова и запахнул куртку. – Пауки появились здесь потому, что произошла локальная трансгрессия времени, сдвиг одного из его гниющих пластов, и образовался временной фурункул. Кстати, этой гипотезой можно объяснить многие явления на Земле.

Костров и остальные эксперты и ученые уже были знакомы с гипотезой Валеры, поэтому никто из них не стал возражать. Глазунов же услышал ее впервые, поэтому и реагировал соответственно:

– Вы-то хоть сами понимаете, что говорите, молодой человек? При чем тут загрязнение среды?

– А я нахожу в его словах долю истины, – проговорил незаметно подошедший Гришин. – Дымящие трубы… сточные воды… вонь и дым, грязь и копоть!.. Термин «загрязнение среды», конечно, сильно избит, но вдруг мы ломаем природу не только на макроуровне, но и на уровне элементарных частиц? Помните у Фрэнсиса Томпсона: «Коснувшись цветка – потревожишь звезду»?

Губернатор дернул плечом. Было видно, что держится он с трудом – то ли из-за нервного перенапряжения, то ли его организм реагировал на инфразвук особенно сильно…

– Стоит ли говорить об этом сейчас? По-моему, у вас другие проблемы.

– Стоит, – вмешалась вдруг Тая, заставив Кострова вздрогнуть. – Еще как стоит! Об охране природы уже анекдоты ходят, не слышали?

– Общество охраны природы от окружающей среды, – тихонько подсказал Рузаев.

– Вот, пожалуйста! Вы же умные люди, оглянитесь! Биосферу Земли стремительно заполняет растущий поток химикатов, многие из них губительны для жизни: отходы промышленности, выхлопные газы автотранспорта, ядохимикаты, применяемые в сельском хозяйстве, несбалансированные химические удобрения и тому подобные «побочные явления прогресса»! Кроме того, бесконтрольная вырубка леса как за рубежом, так и у нас, выработки полезных ископаемых, заиливание рек, атоллы, превращенные в свалки мусора, льды, черные от нефти и мазута! И все это разрушает циклы, тысячелетиями сложившиеся в биосфере! Какие нужны силы, чтобы справиться с этим тихим и самым ужасным преступлением человека против самого себя?! А вы говорите: не стоит об этом сейчас! А когда стоит? А если этот юноша прав?..

– Так его! – крикнул Левченко. – Однако сильные вы приводите аргументы! По специальности, наверное, журналист?

– Да, – смутилась Тая и спряталась за спину Кострова.

– Критиковать мы все умеем, – усмехнулся, морщась, Глазунов. – Как до дела… Э-э, что говорить! Послушайте, это безобразие с инфразвуком вашим долго будет продолжаться?

– Неизвестно, – сказал Гаспарян. – Кстати, всем, кто плохо себя чувствует, самое разумное – уйти из зоны излучения на некоторое время. Мощность инфразвука с расстоянием убывает слабо, но все же…

Люди зашевелились.

– Оденьтесь и пройдите к городу по дороге. Думаю, уже через двести-триста метров всем станет лучше.

Большинство присутствующих разбрелись по палаткам и, одевшись потеплее, потянулись к дороге, подсвечивая путь фонарями. У машин остались только эксперты, приехавшее из города начальство, начальник смены подстанции Матвеев и Тая.

Шел уже пятый час утра, небо потеряло монолитную мрачную плотность, стало сероватым, мглистым, начал накрапывать мелкий дождик. Сияние над лесом поблекло, словно втянулось под землю. Поднявшийся ветер играл полами плащей и задувал брызги в лицо.

Костров с Гаспаряном решили было пойти к постам оцепления на поиски Ивашуры, но тут он сам появился.

– Плохо дело, – выдохнул он, откидывая капюшон плащ-накидки и вытирая разгоряченное лицо мокрой ладонью. – Кто-то из солдат спровоцировал нападение пауков.

– Рядовой Шинкаренок, – подтвердил лейтенант, переводя дыхание. – Он же и стрелял.

– Подробнее, пожалуйста, – попросил Глазунов.

– Рядовой Шинкаренок раздобыл где-то флягу с бензином, по договоренности с напарником ушел с поста, перелез через проволоку заграждения и направился к просеке. Хотел, по словам напарника, поджечь лес… Оружие его мы нашли, но дальше идти невозможно – слишком велика мощность инфразвука.

– Он что, действительно пытался поджечь лес?

– Пытался, там и спички рядом с карабином… Да что в такую погоду гореть может? Ума не приложу, зачем это ему понадобилось!

– Новичок, – извиняющимся тоном сказал лейтенант. – Ну, пусть только вернется, влеплю по всей строгости!

– Надо, чтобы еще вернулся, – серьезно сказал Левченко. – Вы говорите, глубже в лес не пройти? – повернулся он к Ивашуре.

– Я пробовал, – кивнул тот, – чуть не свалился.

– Может быть, еще разок рискнуть?

– Рискнуть можно, да что это даст?

– Ну, попытка – не пытка, а человека спасать надо. Пошли, лейтенант, где там твои подчиненные?

Левченко с лейтенантом исчезли в лесу. Поколебавшись, за ними ушел Рузаев.

Костров заметил вопрошающий, умоляющий и укоряющий взгляд Таи, открыл рот, собираясь предупредить, что и он уходит на поиски пропавшего солдата, и в это время взгляд его упал на округлую тушу вертолета за дорогой.

Конечно, он не собирался брать с собой девушку, когда ему в голову пришла идея слетать на поиски солдата на вертолете. Однако действовать надо было быстро, никого из мужчин поблизости не оказалось, а Тая соображала не хуже любого из них.

– Я с тобой!

– Нет!

– Ты один не справишься.

Иван замедлил шаги.

– А если убьемся?

– Ты же бывший десантник.

Костров улыбнулся наивной вере Таисии в его способности, но вертолеты пилотировать ему и в самом деле приходилось в свое время, и решение созрело само собой.