Чтение онлайн

Незадолго перед этим мне пришлось побывать в командировке в Грузии. Там, в Тбилиси, я услышал грузинское слово, которое мне очень понравилось: «бичи», «бичо», «бичико» – мальчик, мальчонка, мальчишка.

Так я и решил назвать своего щенка.

Мы всегда теперь со столбика до столбика гуляем с Бичи по Кропоткинской. Может, вы нас не однажды встречали и, может быть, именно вы спрашивали меня:

– Дяденька, какой она породы?

Таких вопросов было очень много, очень часто ребята приставали ко мне с ними. И тогда я придумал для своего Бички удивительную редкую породу. Я стал говорить, будто он – австралиец, будто его привезли с собой наши спортсмены, выступавшие на Мельбурнской олимпиаде. Называется эта порода «кинглу», и охотятся эти самые кинглу на кенгуру, а живут в эвкалиптовых зарослях…

И представьте, мне верили. Ни у кого не вызывало сомнения, что мой Бичка не коренной москвич, родившийся в Гагаринском переулке, а что он действительно происходит из далёкой Австралии. Часто меня даже спрашивали сердобольные люди:

– А нетрудно ему, бедняжке, даются русские снега?

На этом, пожалуй, можно было бы и поставить точку, если бы с Мартышкой или, вернее, с выяснением её породы не случилось ещё одного превращения.

В этом году Сергей Иванович снова пошёл на ветеринарный пункт, чтобы перерегистрировать свою собаку.

– Она у меня беспородная, – нарочно заявил он, желая узнать, что теперь скажет ветеринарный врач.

– Зачем вы обижаете свою собачку? Совсем она не беспородная. Это настоящий чистокровный скоч терьер.

– Как скоч терьер? Ведь у них утюгообразные морды, а у моей остренькая.

– Бывают разные скочи, – возразил врач. – Утюгообразные встречаются чаще, остренькие реже…

Так Мартышка стала ещё и скоч терьером.

Я не знаю, кто мой Бичи, и, честно сказать, не интересуюсь этим, продавать его на рынке, как сделал бы это Алёшка, я не собираюсь, а товарища не спрашиваешь, какой он породы, его ценишь за другие качества – ум, преданность, постоянство, ценишь за то, как он смотрит тебе прямо в глаза, безмолвно, но кратчайшим расстоянием проникая в самую душу.

Случилось так, что по неопытности мне пришлось зарегистрировать Бичо дважды, и вместо одного укола против бешенства на первом году своей жизни он получил их два. У него не одно, а два регистрационных удостоверения: в первом сказано, что он «метис маньчжурской лайки», во втором – «митис боксёра»…

Видимо, не шибко грамотный по орфографической части ветеринарный доктор из-за необычайной полосатой раскраски предположил, что отец щенка – боксёр.

А в самом деле, кто он, отец?

С точностью ответить на это, конечно, могла бы только Мартышка, но ей до человека как раз речи-то и не хватает…

Что же касается меня, то я горд уже тем, что оба ветеринара – и грамотный и неграмотный – квадратной печатью райветлечебницы удостоверили, что в моём Бичико есть что-то от тигра. В обоих паспортах против графы – «окраска» написано: «тигровая», «тигристая».

Однако и это не требует никакой печати. Едва мы с Бичи появляемся на Кропоткинской, взрослые и дети все говорят нам вслед:

– Откуда такой тигр?