Чтение онлайн

На котором блещут ленты, Серпантин, цветы, иконы, Мишура, сердца из воска И ковчежцы золотые.

Сам его преосвященство Будет там служить молебен, И молитвой и кропилом Он благословит в дорогу

Небольшой нарядный флот, Что качается на рейде, С якорей готовый сняться И отплыть на Бимини.

Это судна дон Хуана Понсе де Леон, -- правитель Снарядил их, оснастил их И плывет искать волшебный

Остров счастья. И, ликуя, Весь народ благословляет Исцелителя от смерти, Благодетеля людей,-

Ибо всем приятно верить, Что правитель, возвращаясь, Каждому захватит фляжку С влагой молодости вечной.

И уж многие заране Тот напиток предвкушают И качаются от счастья, Как на рейде корабли.

Пять судов стоят на рейде В ожиданье -- две фелуки, Две проворных бригантины И большая каравелла.

Каравеллу украшает Адмиральский флаг с огромным Тройственным гербом Леона, Арагона и Кастильи.

Как садовая беседка, Весь корабль увит венками, Разноцветными флажками И гирляндами цветов.

Имя корабля -- "Сперанца". На корме стоит большая Деревянная скульптура,-Это госпожа Надежда.

Мастер выкрасил фигуру И покрыл отличным лаком, Так что краски не боятся Ветра, солнца и воды.

Медно-красен лик Надежды, Медно-красны шея, груди, Выпирающие дерзко Из зеленого корсажа.

Платье, лавры на челе -Тоже зелены. Как сажа -Волосы, глаза и брови, А в руках, конечно, якорь.

Экипаж судов -- примерно Двести человек; меж ними Восемь женщин, семь прелатов. Сто знатнейших кавалеров

И единственная дама Поплывут на каравелле, На которой командором Будет сам правитель Кубы

Дон Хуан. Избрал он дамой Кяку, -- да, старушка Кяка Стала донною, сеньорой Хуанитой, ибо рыцарь

Даровал ей сан и званье Главкачательницы коек, Лейб-москито-мухогонки, Обер-кравчей Бимини.

Как эмблема власти новой Золотой вручен ей кубок, И она -- в тунике длинной, Как приличествует Гебе.

Кружева и ожерелья Так насмешливо белеют На морщинистых, увядших, Смуглых прелестях сеньоры.

Рококо-антропофагно, Караибо-помпадурно Возвышается прическа, Вся утыканная густо

Пташками с жука размером, И они сверкают, искрясь Многокрасочным нарядом, Как цветы из самоцветов.

Пестрый птичник на прическе Удивительно подходит К попугайскому обличью Бесподобной донны Кяки.

Образину дополняет Дон Хуан своим нарядом, Ибо он, поверив твердо В близкий час омоложенья,

Уж заране нарядился Модным щеголем, юнцом: Он в сапожках остроносых С бубенцами, как прилично

Лишь мальчишке, в панталонах С желтой левою штаниной, С фиолетовою правой, В красном бархатном плаще;

Голубой камзол атласный, Рукава -- в широких складках; Перья страуса надменно Развеваются на шляпе.

Расфранченный, возбужденный, Пританцовывает рыцарь И, размахивая лютней, Приказанья отдает.

Он приказывает людям Якоря поднять, как только С берега сигнал раздастся, Возвестив конец молебна;

Он приказывает людям Дать из пушек в миг отплытья Тридцать шесть громовых залпов, Как салют прощальный Кубе.

Он приказывает людям И, смеясь, волчком вертится, Опьяненный буйным хмелем Обольстительной надежды;

И, смеясь, он щиплет струны,-И визжит и плачет лютня, И разбитым козлетоном Блеет рыцарь песню Кяки:

"Птичка Колибри, лети, Рыбка Бридиди, плыви, Улетайте, уплывайте, Нас ведите к Бимини".

IV

Ни глупцом, ни сумасшедшим Дон Хуан, конечно, не был, Хоть пустился, как безумец, Плыть на остров Бимини.

В том, что остров существует, Он не мог и сомневаться; Песню Кяки он считал И порукой и залогом.

Больше всех на свете верит Мореход в возможность чуда,-Перед ним всегда сияет Чудо пламенное неба,

И таинственно рокочут Вкруг него морские волны, Из которых вышла древле Донна Венус Афродита.

В заключительных трохеях Мы правдиво повествуем, Сколько бед, надежд и горя Претерпел, скитаясь, рыцарь.

Ах, своей болезни прежней Не сумел изгнать бедняга, Но зато добыл немало Новых ран, недугов новых.

Он, отыскивая юность, С каждым днем старел все больше, И калекой хилым, дряхлым Наконец приплыл в страну -

В ту страну; в предел печальный, В тень угрюмых кипарисов, Где шумит река, чьи волны Так чудесны, так целебны.

Та река зовется Летой. Выпей, друг, отрадной влаги -И забудешь все мученья, Все, что выстрадал, забудешь.

Ключ забвенья, край забвенья! Кто вошел туда -- не выйдет, Ибо та страна и есть Настоящий Бимини.