Чтение онлайн

Под этим подразумевалось осуждение, которое его возмущало, этот мелочный суд над его величием. Как объяснить, что это все равно, что тянуться к Венере, в надежде превратить ее в свои карманные часы? Как он смог бы объяснить, что иногда его посещала богиня Афродита? Он слышал голос богини так отчетливо…

«Мой дорогой доктор Штайнман, – говорила Афродита.– Творить как боги – означает быть богом. Только ли бог может придавать форму лицу? Вы делали это снова и снова: брали то, что было лоскутками, а создавали нечто изысканное, прикладывали руки к посредственному, чтобы сотворить изумительное. Но секрет каждого мужского и женского лица спрятан. Утраченное совершенство скрыто. Под лицом женщины, которую низкие, вульгарные люди именуют «красивой», есть другое, прекрасное лицо – платонический идеал, укрытый в толще поверхностной красоты. Если вы сможете освободить это Прекрасное лицо от оков почти прекрасного, вы станете богом. Что может быть важнее красоты? Это я, сама Афродита, вдохновила поэта Китса. В прекрасном – правда, в правде – красота 31 ! Спрятанная симметрия, что лежит в основе неровной, уродливой поверхности. И вот парадокс: только пройдя через темные врата хаоса, через укутанную тенями долину «безобразного», можно закончить поиски и обрести совершенство!»

Ох, как богиня взволновала его! Да, это правда, он слышал ее голос, когда принимал эфир – кокаин и эфир по очереди – но это не была простая галлюцинация. Он был уверен в этом.

И когда Райан обратился к нему, сказав, что инновационная хирургия будет необходима в Восторге, он услышал, как Афродита зашептала вновь: «Вот оно! Вот тот шанс, вот та возможность, вот тот тайный мир, о котором ты мечтал, место, где ты сможешь обрести совершенство! Убежище, где мелочные насмешники не смогут найти тебя!»

Штайнман выдохнул струйку дыма в потолок, к вентиляционному отверстию, и повернулся, чтобы взглянуть в зеркало. Он знал, что был «красивым» мужчиной. Элегантный подбородок, уши правильной формы, темные глаза, заниженные, идеально подстриженные усы, точно знак ударения над каждым его словцом…

Но под этим лицом ждало своего часа другое. Посмеет ли он обрести свое идеальное лицо? Сможет ли провести собственную операцию, может быть, использую зеркало? Сможет ли…

– Доктор? Мисс Плезенс просыпается.

Он посмотрел на дверь, там его ждала ассистентка – мисс Чавез, маленькая, симпатичная пуэрториканка в белой униформе и туфлях, в медсестринской шапочке. Она не казалась удивлена тем, что застала его перед зеркалом.

Мисс Чавез была прекрасным маленьким созданием, очертания ее лица напоминали сердце. Губы – дуга Купидона. Сможет ли он найти идеальное лицо под всеми этими особенностями мисс Чавез? Допустим, ему придется наполовину сократить крыловидную мышцу, потом вдвое натянуть височную и, возможно, обрезать веки…

Но всему свое время.

– Ах да. Идите и начинайте разбинтовывать ее лицо, мисс Чавез. Я сейчас приду…

Мисс Сильвия Плезенс была обручена с Рональдом Гриви, сыном Рубена Гриви, который работал в тесном контакте с Райаном. Они были влиятельной семьей в Восторге.

Штайнман погасил сигарету о пепельницу-ракушку, которая стояла на столе, вышел из кабинета и прошел вниз по коридору. Мисс Плезенс лежала в послеоперационной палате в длинной ночной рубашке, носках, ее укрывала простыня. «Посмотрите на эти жирные ручонки». К несчастью он не мог разрезать эти жирные ручонки и уменьшить их. Обрезать до самых костей. Даже местами обнажить их как украшение из слоновой кости…

Сестра Чавез подняла подголовник кровати пациентки под углом в сорок пять градусов и начала снимать бинты. Большие зеленые глаза мисс Плезенс смотрели на доктора из-под разрезов в повязке со смесью страха и предвкушения. Ее рыжие волосы по-своему стильно рассыпались с одной стороны повязки. Он опять подумал, что, на самом деле, есть смысл оставить эти бинты навсегда. Чтобы все могли видеть только глаза, волосы и тайну. Как у мумии…

Лицо мисс Плезенс начало показываться из-под бинтов… Медсестра Чавез ахнула…

И хлопнула в ладоши:

– Она прекрасна, доктор! Великолепная работа!

Он обреченно вздохнул: это была правда. Все получилось достаточно мило. Он не сделал ничего экспериментального с этой женщиной. Вообще старался не делать ничего необычного в своей нынешней практике. Просто дай им то, что они хотят. Но это было тяжело. Соблазн был так велик...

Она была обыденно привлекательной: аккуратно созданное лицо с ямочками на бледных щеках, которые гармонировали с еще одной ямочкой на подбородке. Милые округлые черты, но уже без неприятного жирка. Ее жениху должно понравиться. Теперь эта мисс походила на взрослую Ширли Темпл. Как утомительно. Но Плезенс заворковала над отражением, когда мисс Чавез дала ей зеркало:

– Ох, доктор! Это прекрасно! Да хранит вас Господь!

– Да, да, – пробормотал он, подошел ближе и взял ее за подбородок, поворачивая голову из стороны в сторону, рассматривая лицо в свете лампы. – Да, только… Не могу отделаться от чувства, что здесь больше, гораздо больше, можно сделать… что за совершенство скрыто под этой симпатичной маленькой маской!

– Что? – мисс Плезенс выглядела удивленной. Он сглотнула и отпрянула от него. – Я… – она нахмурилась и снова посмотрела на себя в зеркальце, поворачивая голову то так, то сяк. – Нет! Это то, что я хотела! Именно это! Я поражена тем, как вам это удалось! Я бы не изменила это ни на йоту, доктор!

Он пожал плечами:

– Как вам угодно. Я просто думаю, что…

Он подумал: «Если бы я мог сократить твой нос на четверть и потом… Может, сделать лоб уже, полностью удалить круговую мышцу глаза…»

Но вслух произнес:

– Я рад, что вы довольны результатом. Сестра, отведите ее, дайте одеться и отпустите к жениху, а я буду… эх… – он развернулся и пошел в свой кабинет, словно во сне.

«Хирургический скальпель так ограничен». Если бы только был способ менять человека на клеточном уровне. Если бы можно было менять человека генетически, если бы художник от хирургии смог проникнуть в самую сущность человека, менять его изнутри – именно так, как делает Бог.

Именно так, как желала ему Афродита…

Время было позднее. Офис Фонтейна был заперт, все покрывали тени. Реджи нес вахту где-то снаружи. Фонтейн и Тененбаум остались наедине в офисе рыболовства, они лежали на удобном диване. На Бриджит Тененбаум было неглиже и красные туфли, Фрэнк сидел, склонившись над ней, держа ее за руку. Позади них, на полу, стояла пустая бутылка из-под вина Уорли и два бокала. На Фонтейне была футболка и трусы-боксеры, остальная его одежда аккуратно сложена в другом конце комнаты на кресле возле стола.