Чтение онлайн

– Умру? Я? Я могу тебя дотла сжечь! Я поклялся защищать мою семью от любого, кто будет угрожать ей! И я сдержу слово!

– Никто не угрожает твоей семье! Ты с ума начал сходить с тех пор, как у тебя появился этот плазмид! – прорычал Тоби. – Ты не можешь управлять им! Может, ты принял много ЕВы и недостаточно АДАМа – не понимаешь, что творишь! Ты чокнулся, Бэбкок! Свихнулся, тронулся, обезумел! Отвали, или заряд превратит твою голову в лампочку в тысячу ватт!

– Как ты это сделаешь, если сгоришь и станешь пеплом, а, Григгс? Ответь-ка!

Огонь беспокойно плясал на руке Бэбкока, рычал, словно был готов к разрушению.

Тоби Григгс пробормотал что-то и перешел в наступление. Он передернул плечами, черты лица его исказились, он старался сконцентрироваться. Электричество, извивавшееся вокруг его пальцев, затрещало и потянулось к Бэбкоку как раз в тот момент, когда миссис Бэбкок, пухлая женщина с мышиными волосами, в тапочках и в свободном синем платье, бросилась к нему на своих коротких ножках. Она обхватила мужа маленькими руками:

– Неееет, Гарольд! – закричала она. – Не делай этого! Из-за тебя нас убьют!

Затем она завизжала, когда «Электрошок» поразил разом и ее, и Бэбкока необычно мощной бело-синей молнией – Тоби Григгс собрал для этого все силы, какие у него были.

Зрители закричали, когда Бэбкок и его жена задергались, они исполнили нелепый маленький танец в смертельных объятьях, в то время как ток проходил сквозь них. Их зубы вспыхивали синим светом. Волосы миссис Бэбкок встали дыбом, ее платье загорелось…

Их глаза задымились и вытекли из глазниц. Их лица исказились.

Искры полетели на стены и на пол, когда мистер и миссис Бэбкок, слившись плотью в одну гротескную модель брака, упали и образовали бесформенную, тлеющую кучу.

– Боже мой, – пробормотал Сэм, глядя на них. – Они мертвы! Тоби Григгс, что же ты наделал!

– Вы, вы все это видели! – визгливо произнес Тоби, пятясь между кроватями от собиравшейся толпы. – Он кинул огненный шар мне в голову! Он бредил, полностью поехал! Он торчал на плазмидах! Он не умел управляться со своими плазмидами, и он просто… просто пытался… пытался убить меня! Он…

Тоби не договорил и выбежал из комнаты, увернувшись от старавшихся схватить его рук.

Две маленькие девочки-пятилетки, близняшки Бэбкок, пришли на цыпочках, прижимаясь друг к другу так же, как их родители прижимались к друг другу в агонии минуту назад.

– Мамочка? – задрожала одна девочка.

– Папочка? – задрожала вторая.

Две маленькие девочки. Теперь совсем одни. Сироты. Две маленькие сестрички…

– У нас слишком мало морских слизней, – сказала Бриджит Тененбаум, рассматривая под микроскопом мертвое брюхоногое, когда Фрэнк Фонтейн вошел в двадцать третью лабораторию. Их новые исследовательские помещения были больше, просторнее, со множеством уровней и окон, здесь были даже прогулочные балконы, обращенные на центральный вестибюль «Фонтейн Футуристикс». Тененбаум повернулась, посмотрев на Фонтейна задумчиво: – Только особые брюхоногие вырабатывают мутаген для АДАМа и основу для ЕВы… и они погибают.

– Нам придется сокращать производство плазмидов, – ответил Фонтейн мрачно, глядя на оставшихся морских слизней, извивавшихся в аквариуме. «Уродливые, маленькие засранцы». – А мы не можем разводить этих мелких ублюдков? Получить больше слизней с помощью, как ты там это называешь, животноводства?

– Возможно, со временем. Но очень медленный процесс, со множеством экспериментов, может занять годы. Лучше увеличить индивидуальные показатели морских слизней по производству мутагена – АДАМа. Это можно сделать быстрее – если использовать хозяев.

– Хозяев? Ох… Может быть, мы сможем захватить корабль на поверхности и привезти вам моряков.

– Мы уже пробовали на взрослых. Два подопытных. Они заболели и умерли. Кричали – очень громко. Раздражающе. Один из них потянулся ко мне… – она в изумлении посмотрела на свою ладонь. – Попытался схватить мою руку. Начал: «Выньте, выньте это из меня!»… Но дети! Ах, слизням нравится быть в детях. Там морские слизни счастливы.

– Это счастливо… в детях? Ладно, как именно это работает?

– Мы имплантируем морского слизня в оболочку детского желудка. Брюхоногое связывается с клетками, налаживает симбиоз с человеческим хозяином. Кормим хозяина, вызываем срыгивание и получаем в двадцать, в тридцать раз больше используемого АДАМа.

– И как же вы узнали, что это так хорошо работает с детьми?

На этот вопрос ответил доктор Сушонг, вталкивая кровать-каталку в комнату:

– Сушонг и Тененбаум экспериментировали с этим ребенком! – на каталке оказался спящий ребенок: обычная белая девочка в халате. Ей было около шести лет. Она открыла глаза и посмотрела на него сонно, с неясной улыбкой. Наркотической.

– Где вы, черт подери, достали эту малышку?!

– Ребенок болел, – ответила Тененбаум. – Опухоль мозга. Мы сказали родителям, что, может быть, вылечим. Имплантировали слизня в живот, вовнутрь. Это излечило ее от опухоли! Мы держим ее под действием успокоительного, она разговаривает про себя со слизнем…

Словно в ответ, девочка подняла руку и ласково коснулась своего живота.

Тененбаум довольно хмыкнула:

– Да. У нее будет хорошая производительность.

– Вы предлагаете использовать этого ребенка, чтобы создать новую производственную базу для плазмидов… – Фонтейн покачал головой. – Один ребенок? Будет ли этого достаточно? Рынок готов взорваться! Люди с ума сходят по нашему товару! Я собирался начать торговать по-крупному, открыть магазины, может, даже торговые автоматы.