Чтение онлайн

Ибрагимов уже звонил один раз, по поводу Биртманов, когда Иванов устроил обыск в кинотеатре. Тогда полковник отговорился приказом Москвы и заверил что дело лишь в аргентинце. Удалось все уладить: и дело сделать, и Биртманов отпустить, и Ибрагимову не перечить.

Так же он прекрасно знал об одержимости Ибрагимова футболом. Одержимость эта была иной, не такой, например, как у болельщика или у его дочери. Ибрагимов грезил своей командой и планировал ворваться аж в высшую лигу. Предварительная информация о Зиновии у полковника была, главное в данном случае то, что он ключевой игрок команды. Да еще и оказывающий помощь Ибрагимову лично, с его «тайным» сыном. Безусловно первый секретарь позвонит ему быстрее, чем ему удастся всерьез напугать мальчишку.

Машина остановилась у жилого дома кинематографистов.

– Вылезай. – словно выплюнул полковник слова.

– До свидания, Борис Михайлович. – попрощался Зиновий.

Не найдя сил сказать что-то в ответ, полковник лишь поскрипел зубами. Черная волга поехала в отдел. Совокупность факторов и обстоятельств заставила его принять решение отпустить Зиновия. План быстро напугать мальчишку и отвадить его от дочери, не удалась. Мальчишка оказался не прост, а время слишком ограничено.

– Я не понял, это шутка была, что ли? – рискнул уточнить капитан.

– У тебя дочь есть? – ответил вопросом на вопрос полковник.

– Нет, у меня два сына.

– Ну вот, повезло тебе значит, капитан.

– И все же я не понимаю…

– Тебе дело сказали нам передать, так?

– Так.

– Вот и передавай.

– Но кассеты он же продавал? Тот, который задержанный. Значит, где-то есть деньги и настоящие подельники.

– Мне только что звонил первый секретарь лично! И знаешь, что сказал? – капитан лишь головой покачал. – Не может быть в нашей республике такого человека что бы позорил славное отчество Ильичей. Что бы даже тень падала на нашего генерального секретаря, от нашей республики, нельзя допустить. Если такое вдруг сделал кто-то, получается его плохо воспитали? Партия не доработала или комсомол? – похоже цитировал полковник, изображая акцент первого секретаря.
– В общем вариант у нас один, это сделал сумасшедший. В желтый дом его повезем на обследование.

– А как же кассеты?

– Забудь, лови кого-нибудь другого. В этом деле от нас сверху ждут только такого решения. – Иванов дал разъяснения смежнику не желая плодить обиды на пустом месте. – Ничего не могу поделать. По вражеским голосам рассказали о нашем славном радиохулигане, и присочинили конечно еще что мол у нас тут идейный борец с коммунизмом, начинающий капиталист, частник нет не то, как же это… предприниматель, вот.

– А как они узнали, ну голоса, эти? Где мы и где голоса?

– Многим не нравится взлет нашего первого. Тот же Гапуров наверняка ножи точит. А может кто в Москве испугался.

– Ясно…

– В общем, надо решительно отгородится от этой истории. А чем больше отрицаешь нелепые обвинения, тем охотнее в них верят. Так что лучше не отрицать, а свалить все на сумасшествие.

– О как… тогда понятно, – попрощался капитан с мыслью поймать спекулянта.

Спекулянтов в Лисецке хватало, но не всех можно было трогать, поэтому Ильич казался хорошим вариантом продемонстрировать работу. Лисецкая республика уступала конечно Грузинской, в плане коррупции, но возможно могла побороться за место в тройке. Но раз уж так решили сверху, пришлось отдать подозреваемого и забыть.

Поначалу «Ильич», он же Владимир Ильич Маврикин, двадцати двух лет отроду, обрадовался передаче себя в руки комитета. Вероятно, всерьез полагал, что это лучше. Ведь спекуляцией он конечно занимался, а вот антисоветской деятельностью как он сам считал, нет. И наивно полагал, что раз нет, то и суда нет. Но быстро изменил свое мнение.

– Не надо меня в желтый дом! Не надо! – запаниковал «Ильич», когда реально увидел, что его и впрямь везут к отделению местной психиатрической лечебницы.

– Где дежурный врач? – спросил полковник, предъявив удостоверение.

– Так как обычно, где еще. – слегка испуганный сторож открывал ворота.

– Кто сегодня?

– Павел Александрович.

– Хм… не припоминаю такого.

– Это из наркологии.

– А понятно. За мной.

***

Местное отделение психиатрической клиники делило территорию с наркологией. Территория была огорожена забором с колючей проволокой, было и КПП для въезда автомобилей. Время было позднее, но дежурный врач был на месте. В целях экономии и оптимизации рабочего процесса дежурный врач, остававшийся на ночь, а также на выходные был один на оба отделения. Сегодня была очередь нарколога Павла Александровича.

Павел Александрович, получивший недавно прозвище «Викинг» проводил собрание, которое было вовсе не рабочим, а как раз-таки связано с его хобби. В футбольном фанатском движении символизм очень важен, поэтому и собрание было весьма своеобразным. Собравшиеся были одеты в цвета команды, «Викинг», словно корону, одел на голову рогатый шлем. Рома был в костюме пирата, Маршал оделся в парадный мундир, его должны были выбрать в председатели общества болельщиков команды. Так же тут было еще несколько влиятельных представителей фанатов, один в костюме лисы, другой еще один пират.

Место собрания было принято на ура! Отчего-то всем понравилась идея провести его в психбольнице, глубоким вечером. Вопросы на повестке стояли такие: оформление общественной организации, вынесение предложения по вопросу наименования новой команды, ну и по мелочи. Один из болельщиков, в мирской жизни помощник нотариуса, давал консультацию как им все оформить в бумажном виде.

– Где дежурный врач? – спросил полковник уже на этаже.

– В игровой комнате. – хлопала глазами испуганная сестричка.

– Чего там в такое время делать?

Вопрос остался без ответа, и комитетчики с конвоируемым Ильичом завалились в игровую. За открытой дверью, сотрудникам комитета предстала картина дурдома, такой какой ее представляет рядовой обыватель. Ведь только в анекдоте или юмористическом шоу, человеку, вообразившему себя Наполеоном, выдадут маршальский мундир потакая его маниям. Такое допустимо в театральной постановке, для облегчения восприятия зрителем, но никак не в реальном мире.

– Не надо меня сюда, я вас прошу не надо! – заскулили Вовчик, предполагая, что теперь он разделит с этими людьми палату.