Бисер
Шрифт:
Я: Ты умер!
Н: Перестань!
Я: Мертвые не разговаривают!
Н: Ты так не поступишь!
Я: Хочешь проверить?
Н: Ты можешь понять?
Я: Что понять?
Н: Я жить без тебя не могу!
И тут должна зазвучать «O, Фортуна» Карла Орффа, чтобы завершить трагическую импрессию. Такой тронной фразой Ник переплюнул даже Барака Обаму, выступающего перед Конгрессом США. Было бы неплохо еще пустить сиреневую соплю в конце, тогда эту сцену можно было бы продать компании «Уорнер Бразерс».
Люди, которые давно не были в театре, разразились бы громкими аплодисментами.
Жаль, рядом нет официантов, появляющихся здесь два раза в год, — они бы точно вышли хлопать на бис.
Согласитесь, «я без тебя не могу» — довольно серьезное заявление, по сравнению с которым «я тебя люблю» — абсолютное ничто. Эти слова олицетворяют трагическую безысходность, и если бы Ник красиво оделся и воспользовался дезодорантом после душа, а не вместо него, то эта картина была бы воистину безупречной.
Может, разразиться благосердием и броситься к нему на шею? Сейчас, пожалуй, самое время это сделать, выдавив из глаз парочку соленых ручейков. Но слезы, гады, упорно не хотят подкатывать. Неужто настал мой черед высасывать ему мозг большими глотками? Почему исчезло мое сострадание, и куда делся мой кнут?
Сидя напротив, растерянный, словно не подошедший пазл, он бросает на меня траурные взгляды, чтобы надавить на мое девичье сострадание. Мне нравится, когда в его лице сталкиваются раскаяние и испуг, и, переключившись в ипостась «Пьеро», он начинает заталкивать пронзительные речи: «Без тебя — как на дне океана. Одиноко и холодно. Забери меня оттуда. Мне плохо».
Видите, как жизнь меняется: еще вчера он планировал меня прикончить, а сегодня он раним и хрупок, как хрусталь. Сейчас этот сценарист начнет заливать, как ему надоел весь этот гламур и как он мечтает переехать на какой-нибудь край географии по адресу «два локтя по карте вниз», чтобы жить там со мной неразлейвода: выращивать детей, ковать лошадей, обои клеить, листья в кучу сметать, мусор убирать да сугробы зимой разбрасывать.
Еще недавно я ела эту чушь с восторгом, это было моим любимым блюдом. Но теперь, когда я слышу этот бред, во мне все тихо. Пульс тот же, 84. По Тонику я больше не потею. Похоже, моя любовь выцвела и вокруг моего сердца образовалась защитная пленка. Теперь Ник будто за стеклом, будто его наполовину нет, будто это вообще не он, а человек, из которого извлекли что-то очень важное…
Любимый, обещаю одно: я всегда буду твоей самой роскошной бывшей…
Пробка
За три с половиной часа мы сдвинулись на два с половиной метра. Пойди я сейчас пешком, мне удалось бы обогнать даже Nissan GTR. Пробки сводят меня с ума. Еще немного, и мне понадобится хорошая психиатрическая лечебница с большим парком, четырехразовым питанием и каруселями.
Фил знает: если я говорю, что приеду через час, то встреча, вероятно, состоится на следующий день. Москва — город волшебный: выезжаешь поужинать — приезжаешь на завтрак.
Фил: Привет еще раз. Плохо слышно. Ну что, ты едешь? Как дороги?
Я: Формула-1. Я — Алонсо, ты — Хэмилтон.
Ф: Это навсегда?
Я: Есть подозрение, что да.
Ф: Ты еще ни разу не приехала вовремя.
Я: Желаешь обрушить на меня торнадо обвинений?
Ф: Как тебе удается так опаздывать? Ты не успеешь даже на свои похороны.
Я: Если не успею, оторвусь на твоих.
Ф: Отлично. Разбуди меня, как будешь у дома…
ГИБДД
У гаишников огромный опыт отлова подлецов, совершающих злодеяния. Если выехать на разделительную полосу или превысить скорость, это беззаконие тут же приструнится выпрыгивающим из-под кустов лимонным жилетом с полосатой палкой. Конечно, останавливаться или нет — решать вам. Можно просто проехать мимо, а можно пронестись на сто метров дальше и снисходительно сдать назад.
Мент: Здравия желаю, старший лейтенант Взяткин, шестой отдел ДПС. Ваши документы!
Я: Добрый день, Взяткин. Документы у меня в порядке, но они в багажнике, я храню их там, чтобы не потерять.
М: Открывайте багажник!
Я: Лейтенант, мне очень не хочется выходить из машины.
М: У меня нет времени с вами спорить. Открывайте багажник.
Я: Если вы позволите этого не делать, я дам вам 500 долларов.
М: Открывайте багажник!
Я: Вы уверены? Может, я дам вам 1000 баксов, и вы меня отпустите?
М: Выходим из машины и открываем багажник!
Я: Боже, как же вы меня одолели… Сейчас открою…
М: Ну? И где оружие, наркотики?
Я: Оружие? Я же сказала, что храню здесь свои документы.
М: Вы издеваетесь?
Я: Отнюдь!
М: Вы пили сегодня?
Я: Почему вы никогда не спрашиваете, ела ли я сегодня?
М: Вы употребляли спиртные напитки?
Я: Я выпила ящик водки.
М: Выдохните сюда, где горит зеленая лампочка.
Я: Вы мне не верите?
М: Дышите.
Я: Не горит красная лампочка? Простите…
М: Всего хорошего.
Я: Прислушивайтесь в следующий раз к своему внутреннему оку!
Дом Фила
Вижу перед собой цель моих дорожных мучений — серо-желтый дом, затерянный в узких переулках Остоженки. Здесь живет Фил, мягкий человек с железобетонной психикой, знатный утешитель моих шатких нервов.
Не могу разобраться, почему все сходят с ума по этому району. Наверное, за узкие переулки, за отсутствие парковки у «Ванили» и за квартиры по бесчеловечным ценам?