Битая грань
Шрифт:
Презервативов у Санька с собой не было. Но тут никто тех и не ждал, оказывается, так что…
Стащил таки ее долбанное платье на пояс Кате и дорвался до груди уже по нормальному, позволяя ей свой затылок ногтями полосовать. А рука так и мучает ее, то растягивая, наполняя это узкое влагалище, то по влажным складкам гладит, распаляя еще больше малышку…
Но и сам не железный… Разве что в некоторых местах сейчас.
Отстранился от нее на мгновение, сбросив чертовы брюки и белье, мешавшее и путающее ноги. Рубашку туда же, чтоб не раздражала…
А Катерина на него такими глазами вдруг посмотрела: жадными, осоловевшими, жаждущими! Все тело взглядом охватила, задержав на пахе взгляд. Ее явно привлек его возбужденно торчащий член, на кончике которого даже смазка уже выступила, так бешено Санек эту женщину хотел…
И шумно, тяжело сглотнула, отчего по его позвоночнику жар полыхнул, как сухая трава от окурка вспыхивает.
— Я… никогда еще, но… Мне тебя в рот взять… Облизать хочется тебя. Всего… Разрешишь?.. — смелая и дерзкая, но до чего же робкая его котена!
И смех, и грех с ней! И соски, мля! Да, краснеет до самых сосков, как он и предполагал!
Теперь видно. Крестик на цепочке только добавлял очарования этой картине и ее страстному смущению.
Улыбка широкая на лицо лезет, скулы ломит, и такое возбуждение от ее простых слов, что этот греба***й член уже пульсирует, подрагивает, наливаясь кровью. Ведь ясно, что не уши она ему облизывать хочет… Только почему она так себя ведет, будто вообще боится себе волю в сексе дать? Офигенная же, сама не понимает?! Почему спрашивает? И то ее «без запретов» вдруг ясно в голове всплыло…
Хорошо, потом, когда угар немного спадет.
— Все, что захочешь, малыш. Только не сейчас, лады? А то я тебе в рот и кончу, — не лукавя изложил суть севшим голосом. — А у меня планов больше. Тебя хочу заставить кончить раза три, как минимум, до того, как у самого выдержка лопнет… — вновь к ее губам, напал на рот, дразня и прикусывая.
Грубоватыми против ее шелковой кожи ладонями по груди, по ребрам: и возбуждает, и щекочет! Чтобы не грузилась, просто наслаждалась этими мгновениями! Их огнем.
— Ладно, — таким же хриплым шепотом согласилась Катерина, пытаясь и целовать его в ответ, и разговаривать одновременно.
Обхватила его бедра своими ногами, закинула руки на затылок Саньку.
Тело к телу. Кожа к коже. Опаляют друг друга, обжигают. И тут одна ее ладошка в такой же путь по нему! По плечам и ребрам, по животу!…
Обхватила его член пальцами, чуть сжала неуверенно, а он едва ей на живот не выплеснулся, таким вдруг пароксизмом удовольствия чресла охватило…
— Только я запомню, Саша. И попробовать хочу… Не забудь! — распорядилась его котена, явно посмелее себя чувствуя, уткнувшись лицом в его шею и не глядя в глаза.
— Запомню… — а-а-а (!), у Санька голос хрипел, как у долбанного курильщика с двадцатилетним стажем или больного на хронический бронхит! — И сам везде тебя попробую, даже не сомневайся! — вот он не просил, проинформировал.
После чего, отведя таки ее руку в сторону, прижался головкой члена к влажным складкам, выжигающим его жаром и какой-то внутренней дрожью, которую улавливал в Кате, прижимаясь своим животом к ее.
И толчком по основание! С ходу до упора, нет сил плавно уже ее ласкать или покорять! Она его до такой степени раздразнила!
— Са-а-аша! Да! Господи!
Твою дивизию! Малышка кончила.
Вот так, с одного этого толчка, затряслась под ним, выгнувшись. Хорошо подготовил, выходит. Нашел нужные точки. Запомнит.
Застонала так, как он хотел бы всегда слышать от нее! А Санька от ее спазмов самого затрясло, по самой грани ходит. Вспотел весь, мля! Сжал ее ручищами, как тисками. Воздух сквозь зубы со свистом…
— Ты охре***ельно красивая! — выдохнул в самое ухо, щекоча дыханием покрасневший завиток. Цепочки их цеплялись друг за друга, будто ближе притягивая. — Дурею, когда так мое имя стонешь, когда вся подо мной. Еще и еще хочу, котена…
— И я… — взгляд Кати расплывшийся, словно неземной, как под кайфом настоящим. — Я еще так хочу, Саша. И чтоб ты сильно, на полную, всем телом мой, не сдерживаясь…
— Вот тут меня просить не надо, — заверил, вновь начал мощно и сильно двигаться внутри ее обалденного тела. — Не больно, малышка?
— Нет, классно!…
Ему и не нужна иная отмашка!
Жар голову рвет, глотку дерет изнутри, как от жажды! А Саньку все мало! Все больше хочется, хотя член сейчас лопнет, кажется. И руки сжимаются все крепче на ней. А Катерина уже не стонет, кричит так сладко, что у него затылок сводит, рычать от кайфа хочется, точно как волку или дракону, которым себя и называл!
Вот только понял внезапно кое-что…
Вышел из нее, уперся коленями в диван и Катю, запутанную и потерявшую ориентиры, развернул к себе спиной. Заставил опереться на подушки коленями и локтями. Вновь вонзился в горячее до дури тело, покрывая собой, целуя, кусая затылок Катюши, ее спину, плечи…
Ей понравилась новая поза! Два толчка, и Катерина по-новой кончила, закусив подушку и застонав, насадившись тазом на его бедра. И эти конвульсии ее оргазма… У него перед глазами звезды!..
Но у Санька и другой интерес был. Позволил ей насладиться, прожить этот оргазм. А сам мягко, но настойчиво, гладит ее по истекающим влагой и набухшим складкам. Растирает эту смазку по ее телу, по коже, забираясь выше, нежно раздвигая ягодицы и дразня тугую расщелину… миллиметр за миллиметром погружая палец, с каждым разом все глубже, бескомпромиссно и настойчиво, но осторожно. Лаская ее, не навязывая.
И почти кончая из-за этого! Яйца, как камень, чувствует, как сперма подкатывает, кровь бухает в голове!