Чтение онлайн

— Разве у меня здесь есть враги?

— Нет. Просто твои слова, мысли, поведение… Был разговор в Ложе: ты совсем чужой, но очень много знаешь. Твой зеленый альбом… — Вирайя ощутимо вздрогнул, она положила узкую ладонь на его вспотевшую руку. — Нет, его не приняли всерьез, только посмеялись. Но это еще один мазок картины… Тебя считают опасным. — Она проглотила комок, волнуясь все больше. — Может быть, все улеглось бы, если бы… если бы не…

Вирайя сжал руки Савитри, скомкал их, как недавно хлеб; терять было нечего, время утекало, точно вода из разбитого кувшина, — теперь он мог бы пытать Священную ради выяснения правды:

— Если бы не что? Что?!

— Мне больно так. Не надо…

Разом оттаяв, он притянул к себе и поцеловал ее пальцы:

— Прости меня, Сави, я потерял голову. У меня есть одна догадка, но я не думаю, чтобы ты могла знать…

— Я знаю, — горько усмехнулась она. — Он сам мне все рассказал. Он вообще ничего от меня не скрывает.

Спасительное отчуждение пошатнулось под неожиданным ударом. Опомнившись, Вирайя путано залепетал:

— Так это он… о тебе? Что никто с ним не говорил так, как я… никто, «кроме нее»? Она — это ты?

Савитри кивнула и пожала плечами, оправдываясь:

— Должен же кто-то его любить. Такого несчастного, беспомощного — ты же видел! Когда умирает… такой, как он… Ложа выбирает среди детей адептов Ордена… выбирает по нескольким тысячи признаков, как эталон Священной Расы. Нос, форма черепа и ногтей, группа крови…

— Это страшно, Сави.

— Да, очень. Теперь тебе достаточно сказать одно слово, чтобы я тоже не дожила до завтрашнего дня.

— Значит, это… произойдет до завтрашней церемонии?

— Скорее всего, Вирайя. Алого плаща тебе не видать, за это я ручаюсь. Способ найдется. Самый… — Она поискала слово, сложив пальцы щепотью и словно что-то растирая ими. — Самый естественный. Потом — пышные похороны, памятник в центральном зале…

Вирайя помолчал, пытаясь осмыслить услышанное. Гром уже грянул — стало быть, впереди надежда.

— Ты бы не пришла ко мне, если бы не знала какого-нибудь выхода. Что я должен сделать?

— Забрать Аштор, погрузить все необходимое на «черную стрелу» и поискать спокойное, не слишком пострадавшее место на Земле — подальше отсюда.

— Разве существует угол, где Орден не найдет меня?

— Таких углов теперь — чуть ли не вся планета, — ответила Савитри; Вирайя не понял, печалит это ее или радует. — Большинство гарнизов и постов не обнаружены с воздуха, не отвечают на вызов по радио. Возможно, что Меру и Туле — наши последние убежища…

— А ты уверена, что мне позволят взлететь?

Она даже не шевельнулась, только чуть прищурила глаза — но Вирайя сразу понял, на чем основана уверенность Савитри.

Они допили вино из бокалов, одновременно встали и вышли из-за стола навстречу друг другу.

— Все-таки, ты, пожалуйста… подожди хотя бы до полуночи. Чтобы потом, когда-нибудь… если я уже не буду под защитой… твой отлет не связали с моим приходом к тебе сегодня. Хорошо?

У Савитри кривились надменно вырезанные губы, глаза ее были полны влаги. Руки слегка согнулись в локтях, словно Священная хотела и не решалась раскрыть объятия. Вирайя порывисто бросился к Савитри, припал щекой к ее щеке — и почувствовал, как упала ему за воротник горячая капля.

«Беги с нами», — хотел шепнуть он, но удержался. В одиночку она не покинет Меру, — а забрать того, вероятно, невозможно. Прогулка по горам была чьей-то жуткой оплошностью, следствием суматохи перед катастрофой; такой промах не повторится, кто-то наверняка умер за него мучительной смертью.

Савитри прижалась на миг всем телом, всхлипнула — и вдруг толкнула его ладонями в грудь, почти грубо высвободилась и ушла.

Вонзив ногти в ладони, Вирайя сел, лбом уткнулся в лакированную столешницу. Странно и почти смешно; у него и у Савитри есть любимые существа, слабые, капризные, подобные испорченным детям.

Оторвал лоб от стола, налил себе бокал до краев и залпом выпил. Горячо, душисто и горько стало во рту, в ноздрях. Еще бокал…

— Аштор!

Подождав, позвал ее громче, затем во весь голос. Нет ответа. Вирайя терпеливо засмеялся и встал — хмель немного пошатывал его.

Пропавшая нашлась в своей туалетной комнате — так называлась жарко натопленная анфилада с бассейном и серной баней, с розовыми, золотыми и зелеными тканными обоями в розах и райских птицах; со столами, поставцами и полками в сплошном сверкании изысканной посуды.

Дважды в день здесь колдовали одетые в голубое и зеленое — любимые цвета Аштор — парикмахеры и массажисты, маникюрщицы и рабы, искусные в косметике. Рабы роились, мелодично звеня флаконами, гребнями, мисочками, растирали и смешивали составы для масок, подбирали тона помад утренних и вечерних, лаков повседневных и парадных. Взвивались облачка душистых пудр, лязгали ножницы, царицей улья гудел электрофен; пестрый, блестящий вихрь шумел вокруг недвижного идола — Аштор, восседавшей с белой или пурпурной маскою на лице, с зажимами на ресницах, головой в электрокороне, растопыренными жемчужными или изумрудными ногтями… Большая суматоха царила лишь в анфиладе гардеробных, когда живописно оформленная Аштор выбирала обувь, чулки и белье, платье и драгоценности.

Теперь, не зажигая света, забралась она с ногами в кресло, покрытое красно-бурой мамонтовой шкурой. Сидела и накапливала обиду, а вокруг хищно поблескивали флаконы и инструменты, еще не зная, что ежедневная добыча ускользает от них навеки.

Он тихо назвал ее имя, стараясь быть проникновенно ласковым; но получилось хрипло и тревожно, так, что она сразу повернула голову и насторожилась.

— Плохие новости, девочка. Собирайся.

— Что? Как собираться? Куда?

Вирайя присел на подлокотник, прижал к себе убранную мелкими кудряшками голову Аштор:

— Собираться очень просто: только самое необходимое. Ну… поменьше косметики, чистое белье, теплые вещи, обувь попроще и покрепче. А вот куда — я и сам не знаю. Ты говорила когда-то, что и после катастрофы останется где-нибудь теплый морской берег. Вот, полетим его искать.

…Он уже давно готовил себя к побегу, к новой жизни, просторной и опасной, как ледяные поля Меру; к долгим десятилетиям, когда придется оружием добывать себе пищу, защищать свой дом и плугом вспахивать заскорузлую землю. Несмотря на весь накал ужаса и омерзения, внушаемых Черным Орденом, — грядущая утрата комфорта и сытости пугала, что греха таить, немногим меньше.