Шрифт:
Пролог
– Элора!
Я вздрогнула, так как была погружена в свои мысли. Но всё в порядке, сказала себе, ведь это моя подруга Фаррен. С тех пор, как Зак принялся настойчиво выпрашивать свидания, я стала нервной и шарахалась от любого звука.
– Элора, нужна твоя помощь. Прямо сейчас! – подруга уже стояла возле меня, сложив руки в молебном жесте.
– Что? Что случилось? Что за срочность?
Рассказывать или что-либо объяснять она не стала. Взяла меня под локоть и повела к фургону, напомнив о том, что у меня есть права и отличный опыт вождения. Поспорить я с ней не могла, так как я с шестнадцати лет увлекалась машинами, а папа нанимал самых лучших учителей по вождению. За три года я успела сменить двенадцать автомобилей.
Увидев фургон, я слегка онемела. А когда бросила на Фаррен вопросительный взгляд, она сказала:
– Дело чрезвычайной важности. Тебе только и нужно, что крутить руль. Не волнуйся, ничего сверхъестественного.
И я ей поверила. У Фаррен своевольный характер, от неё можно ждать любых бредовых идей. Но я не помню, чтобы она хоть раз втянула меня в какую-нибудь историю.
Я села за руль, Фаррен устроилась рядом. Через десять минут мы подобрали ещё шестерых девочек. День подходил к концу, небо было ясное и лучи солнца отражались в металлических бамперах проезжающих мимо машин. Управлять фургоном было сложнее, поэтому я ехала с предельной осторожностью, сконцентрировавшись на дороге. Когда мы въехали на улицу с роскошными зданиями, Фаррен сказала: «Стоп!».
Мы ждали. Я сделала несколько попыток узнать у подруги, что они задумали, но она только улыбалась мне загадочной улыбкой и отвечала, что ничего плохого. Ее вид, однако, вызывал подозрение. Я уже дважды отгоняла от себя мысль, что Фаррен ведёт себя несколько странно. Ее внешность – первый признак, на который нужно обратить внимание. Она очень любит себя, и никогда не соберёт волосы в пучок, не станет носить джинсы и простые футболки. А где все украшения, без которых она жить не может?
Вдруг из сверкающего дома на противоположной стороне улицы повалила толпа людей. Судя по фотокамерам в их руках – это журналисты. Я устремила взгляд на мужчин в чёрных костюмах, которые явно кого-то скрывали. Фаррен быстро взглянула на часы, затем кому-то позвонила. Через несколько минут на улице царил хаос. Журналистов сбили с ног. Ошалелые молодые девчонки – а их здесь было не меньше сотни – набросились на охрану, телохранители рванули вперёд, чтобы предотвратить доступ к парню, которого они защищали. Я слышала, как выкрикивали непонятное имя и добавляли к нему «Ли». Где-то я уже слышала это имя.
– Что происходит? – обеспокоенно спросила у Фаррен, но вместо ответа она попросила быстро подъехать к этому парню. Он стоял, прислонившись к забору и не знал, куда деваться. Меня насторожил тот факт, что если все эти девушки пришли ради этого человека, тогда почему они не набрасываются на него? Почему не пытаются стянуть с него одежду, как это происходит на сцене, когда фанатки добираются до кумира? Всё это похоже на чётко спланированную операцию.
Пока я размышляла, парня затащили в фургон. Или он добровольно сел? Чёрт, я не видела! Услышала лишь, как Фаррен крикнула: «Дави на газ, пока не поздно!». От испуга мои действия стали автоматическими. Я выжимала из машины все, что можно, переключала скорость, не глядя, и крепко держалась за руль. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. На висках выступили капельки пота, но я подчинялась приказам Фаррен. Ехать направо? Хорошо. Прибавить скорости? Не вопрос.
– Теперь объясни мне, что к дьяволу мы натворили? – что было сил крикнула я, когда мы выехали на раздолбанную трассу, ведущую черт знает куда. Фургон подпрыгивал на каждой кочке, я их едва различала. – Говори, Фаррен, или я остановлю машину!
– Останови, и тогда мы сядем в тюрьму, – спокойно отозвалась подруга, распуская свои серебристые волосы. – Мы похитили поп-звезду.
– Что?!
– Что слышала! Мы похитили Читтапона Ли.
– Но зачем?
– О, Элора, только не строй из себя святошу! Для чего похищают людей? Чтобы заработать. А для чего похищают красивых и успешных парней? Чтобы получить удовольствие. Читтапон Ли – звезда мирового масштаба. Он приехал из Южной Кореи, разве ты не видела афиши? Сегодня концерт отменят, к сожалению, – съязвила Фаррен. – Прибавь газу, подруга! Иначе нас нагонят!
– Я не могу ехать быстрее. Дорога просто ужасная.
– Хочешь в тюрьму?
Я ушам своим не верила. И это моя лучшая подруга?
– Куда мы его везём?
– У Мэри есть загородный дом, которым они не пользуются. Мы везём его туда. Успокойся, Элора, повеселишься вместе с нами. Мне кажется, это забавно.
– Забавно? – моему возмущению не было предела. – Ты должна была предупредить меня заранее, чтобы у меня хотя бы был выбор. Я не подписалась бы на это дерьмо, знай я о похищении! И ничего в этом забавного я не вижу!
Фаррен расхохоталась.
– Поздно, подруга. Он уже у нас, и ночка обещает быть жаркой.
Нет, это не моя подруга. Это не та Фаррен, которую я знаю большую часть моей жизни. Как она могла пойти на преступление? Да у нее не все в порядке с головой!
Свернув с главной дороги, я начала тормозить. Фаррен завопила, требуя вернуться на дорогу и ехать туда, куда она велит. Ничего не помогало, я упиралась и кричала, что не собираюсь в этом участвовать. Мой отец слишком известный человек в городе, чтобы я так его опозорила. Нет, нет и нет!
Потасовка в кабине усиливалась, мои ноги соскальзывали с педалей, а потом едва их нащупывали. И я ведь почти остановила фургон, когда Фаррен резко крутанула руль на себя, а моя нога угодила на педаль газа. Фургон занесло вправо, где был небольшой склон. Этого хватило, чтобы машина повалилась на бок, а затем встала на крышу. Что было дальше, я не помню. Последнее, что почувствовала – боль в голове, а потом потеряла сознание.
***
Приятное пение птиц ласкало ухо, наполняя душу сладким чувством покоя. Я хотела открыть глаза, но слабость, такая неожиданная и жуткая, не позволила этого сделать. Заставив себя пошевелить рукой, я потянулась к голове, но ничего не нащупала. Всё мое тело одеревенело, а голова пульсировала тупой болью.
– Фаррен, – осипшим голосом позвала подругу. Никто не ответил.
Наконец, я смогла открыть глаза и осмотреться. Надо мной – руль и сиденье. Точно же… фургон перевернулся и сейчас стоял колёсами вверх. А где Фаррен? Почему такая тишина? Наверное, она отправилась за помощью. Минут пять я лежала, чего-то выжидая, а заодно размышляя над тем, что произошло. Но чем дальше уходило время, тем сильнее росла моя тревога. Чтобы подняться и выбраться из перевёрнутой машины, требовалось сделать усилие. Я не знала, сколько так пролежала в неподвижном состоянии. В ногах и руках я чувствовала лёгкое, но неприятное покалывание. Лобовое окно оказалось разбитым и я дважды порезалась об осколки стекла. Не обращая внимания на боль и слабость, я выбралась из машины и, встав ногами на сухую землю, замерла.
Ни души. Лишь ясное небо над головой, несколько кустарников, желтая трава и перевёрнутый фургон. Первая мысль: «Меня бросили здесь одну». Помимо меня и Фаррен в фургоне находились ещё шесть девочек и этот – поп-звезда. Где они? Медленно шагая и хромая на одну ногу, держалась за стены фургона и думала о том, как так получилось, что лучшая подруга бросила меня здесь, словно я никогда для нее ничего не значила. Да и куда она сама могла подеваться? Мысленный ответ вызывал во мне жгучую горечь бессилия. Папа всегда твердил мне, что в нашем мире богатых и успешных отношения между людьми строятся не на доверии друг к другу, а на выгоде и невыгоде, на расчёте и обмане. Так неужели Фаррен меня обманула?