Чтение онлайн

Обернулся Мбома только, отбежав саженей на двадцать. На том месте, где только что стоял путешественник, складывало крылья летучей мыши странное существо. Если леопарда увеличить вдвое, нет, пожалуй, втрое, смыть с него пятна, прибавить багровую гриву вокруг морды, то получится некое подобие. Дополняют портрет уже упомянутые крылья и длинный скорпионий хвост.

Мбома не успел как следует испугаться, а порождение ночного кошмара вновь кинулось на него. Купец никогда не считал себя великим бойцом, а под взглядом желтых, огромных, хищно сияющих глаз не испытывал даже желания мериться силами. Ему доводилось воевать и с разумными существами, и с животными, и сейчас зул понял: бесполезно.

Он помчался так, как ни бегал, наверное, никогда. Ветви жестоко хлестали по лицу и телу. Раздавленные цветы, умирая под ногами, исторгали напоследок ароматы такой мощи, что Мбома начинал задыхаться. Хорошо лишь, что бежал он под уклон, и удавалось поддерживать хорошую скорость. Позади трещали деревья, сминаемые могучим телом, и слышался странный тонкий свист. Похожие звуки издают некоторые пауки, и странно было слышать их от такого крупного животного.

Дыхание становилось все тяжелее, ноги постепенно каменели. Колени почему-то отказывались гнуться, и Мбома ощущал, будто бежит на ходулях. Пота с него стекло столько, сколько жиру с барана, которого жарят на вертеле. Сбросил веса не менее полупуда.

Запнувшись о что-то, он едва не упал. Некоторое время бежал согнувшись, пытаясь удержать равновесие. Когда выпрямился, похолодел от ужаса: страшный хищник оказался перед ним!

Хрипя, подобно загнанному верблюду, метнулся Мбома в сторону, отметив, что за спиной продолжается свист. Вломился в кусты и на этот раз упал. Земля больно ударила в подбородок, и рот наполнился кровью из прокушенного языка.

Некоторое время он не видел и не слышал ничего, оглушенный падением. Когда же выглянул из ненадежного убежища, изумленно вздохнул – две крылатые бестии стояли друг напротив друга. Тот, что гнался за Мбома, преследуя жертву, залез на чужую территорию и нос к носу сошелся с хозяином.

«Как коты на помойке», – подумал Мбома и даже слегка похихикал над чудным сравнением. Крылатые твари, расправив крылья, стояли напротив, выгнув спины, и свистели, яростно, на высоких тонах. От шума у зула зазвенело в ушах.

Звуки достигли невыносимого уровня и оборвались с глухим ударом. Земля дрогнула. Сипло шипя и встав на задние лапы, хищники драли друг друга передними. Летели клочья шерсти, лилась кровь. Самая обыкновенная, красная.

Противники отскочили одновременно и вновь сшиблись. Огромные туши взвились в воздух и ударились там, мощные крылья подняли ветер, сравнимый с настоящим. Рухнули наземь, и тут та тварь, что гналась за Мбома, ухитрилась вцепиться в горло противнику. Глаза того вспыхнули алым огнем, и хвост, что доселе бездействовал, черной молнией метнулся вперед. Шип вонзился в плечо, и плоть вокруг него сразу начала темнеть. Ответ оказался мгновенным. Жало вошло прямо в глаз. Пораженный зверь вздрогнул, лапы его подломились.

Два тела упали одновременно, так и не расплетя смертельных объятий. Некоторое время слышалось тяжелое дыхание раненого в плечо, затем стихло и оно.

Грязь чавкала под копытами, вязкая, замешанная на растаявшем снегу весенняя грязь. Весна наступала с юга, мощно, необоримо. Повинуясь ей, увеличивался день, снега таяли, и потоки воды устремлялись в низины. Путешествовать в такую пору – не самое приятное занятие. Но Айлиль преодолел путь, более чем в пятьсот верст. Несколько дней не слезал с седла, натер седалище и ужасно вымотался.

Столица встретила благородного альва признаками беспорядка и неустроенности. Даже вечнозеленые деревья вокруг Эмайн Махи потеряли, казалось, свежесть и чистоту листвы. На могучих дубах и раскидистых буках Айлиль заметил желтые листья. Голые ветви торчали, подобно пальцам мертвеца, страшно и коряво. Держава теряла Дар текущего Цикла, медленно и неотвратимо, и тяжело переживала это.

Отсутствие света благодати, что согревал и освещал душу каждого альва более шестидесяти лет, ощущалось и на улицах. Замок правителя темнел, возвышаясь над домами мрачной и угрюмой горой. Народ сновал злой, озабоченный. Айлиль наткнулся на уличную драку – вещь немыслимую еще месяц назад.

Едва глава клана Играющих с Солнцем переступил порог собственного дома, как в нем все вскипело, словно в горшке.

Вскоре Айлиль оказался за столом и старательно жевал, восполняя потери, нанесенные скудостью путевого рациона. В перерывах между блюдами отдавал приказы. И слуги, превратившись на время в гонцов, один за другим выскальзывали из дома.

Прежде, чем начали собираться гости, Айлиль еще успел немного поспать. Но когда в пятый раз открылась парадная дверь, что отворяется лишь для родовитых персон, пришлось подняться.

В небольшом зале тепло, и низкий потолок не давит на плечи, придавая помещению добавочный уют. Дубовый стол может вместить гораздо больше гостей, но на этот раз все ограничилось десятком приглашенных. На дубовых стульях сидят представители самых древних и знатных кланов Эрина, чьи родословные насчитывают по два тысячелетия. В основном это выходцы с побережья, из тех мест, где, по преданиям, располагалась прародина альвов. Нет представителей лишь одного рода, того, который правит в Эмайн Махе.

– Рад видеть вас, благородные, – начал разговор Айлиль, как и положено радушному хозяину. – Вы все прекрасно знаете меня я знаю вас, так что разговоры о здоровье родственников мы можем смело отринуть и сразу перейти к делам.

– И о каких же делах хочет поговорить с нами благородный Айлиль? – тонко улыбнулся Ингкел, молодой глава клана Слушающих Ветер. – Благородный Айлиль, что столь неожиданно и своевременно объявился в столице.

– Об очень важном деле, – Айлиль улыбнулся в ответ. – О благе государства, которое сейчас, увы, катится к хаосу.

– Помилуй, благородный Айлиль, но ты явно что-то путаешь, – сказал спокойно Этерскел, второй по родовитости среди собравшихся. Его земли тянутся на север от Темной реки вдоль берега моря. – Государство сильно, как никогда, войска победоносны, Дар сияет.

– Пока сияет, – Айлиль многозначительно нахмурил брови. – Но сияние его сильно померкло в последнее время. Род государя Брана всегда славился мудростью и выдержкой его представителей, но самому Брану родовые качества изменили. Зачем он, словно мальчишка, помчался на юг? Постараться победить еще раз? И оставить страну без Дара Правителя в случае гибели?