Чтение онлайн

Пэт тоже была родом из Калифорнии, но к минервитянской холодрыге относилась вполне нормально. По крайней мере, Фрэнку так казалось. Последнее время он частенько задавался вопросом, насколько вообще Пэт свойственна скрытность. Занимаясь с женой сексом, он иногда испытывал странные, не самые приятные ощущения, какую-то неуверенность, что ли… И это после стольких лет совместной жизни! Ладно, все как-нибудь перетрясется.

Краем глаза Фрэнк уловил какое-то движение и поднял голову. Что за черт, откуда здесь взялся минервитянин?

— Что ты делать здесь, самец клана Реатурова? — спросил он на языке омало.

Самец не ответил, но подошел поближе. Как ему удалось подкрасться так незаметно ? Неожиданно на поясе у Фрэнка запищала рация. В тот же момент он увидел в руках у минервитянина копья.

— Фрэнк! — кричала, срывая голос, Луиза в микрофон. — Ты где? Отзовись, Фрэнк!

— Боже мой, — выдохнул Лопатин, когда раздувшийся от гордости Джуксал показал ему окровавленные наконечники копий.

— У него был с собой маленький молоток, но я не дал ему возможности им воспользоваться. — Он поднял одну из рук, и в ней сверкнул геологический молоток, взятый у убитого.

— Боже мой, — повторил Лопатин. Теоретически ему очень нравилась идея войны с американцами, но теперь, когда минервитянин воплотил ее на практике, это повергло его в совершеннейший шок. Он закрыл лицо руками.

— Не позволяй своим глазным стеблям поникать, Олег Борисович, — сказал Фральк. — Ты же сам говорил, что человеки на этой стороне ущелья враждебны твоему великому клану.

— Да, но…

Мысли о катастрофических последствиях инцидента огненными красками расцвели в мозгу Лопатина. Янки точно решат, что именно он убил их товарища. По крайней мере, у него на их месте сомнений не возникло бы. Если в момент убийства поблизости шатался человек с автоматом, кому придет в голову вспоминать об аборигенах и об их жалких копьях? Впрочем, как выяснилось, не таких уж и жалких…

Лопатин усиленно ворочал мозгами. Профессиональная привычка хранить все в тайне глубоко, до мозга костей, въелась в его нутро, и теперь он понимал, что здесь она может сослужить ему плохую службу. Надо обязательно сообщить о случившемся на «Циолковский» и заявить, что он, Лопатин, не имеет к убийству американца никакого отношения. Главное не молчать. Нет ничего хуже молчания.

Он включил рацию и поднес к губам микрофон.

— Лопатин вызывает «Циолковского», — начал гэбэшник и лишь потом заметил, что индикатор режима ПЕРЕДАЧА не загорелся. Он переключился на ПРИЕМ. Динамик молчал. Никаких звуков. Даже атмосферных помех не слышно.

Трясущимися руками Лопатин открыл заднюю панель рации. На внутренних интегральных схемах тускло мерцали капельки воды. Во время переправы он держал рацию во внутреннем кармане телогрейки, но вода в нее все же попала; корпус не был водонепроницаемым. Конструкторы, прекрасно знавшие о царящей на Минерве вечной мерзлоте, просто не подумали об этом. Лопатин тщательно вытер капли носовым платком и попытался включить рацию еще раз. Ничего не вышло.

Может быть, дело не в воде? Рация, хоть и укрытая телогрейкой, наверняка много раз ударялась о камни, пока он взбирался по стене каньона. На первый взгляд все цело: ни сломанных плат, ни оборванных проводов, а без специальных приборов характер скрытой неисправности не определишь. Хорош современный инженер-электронщик, ничего сказать. Ладно, самобичеванием дела не исправишь, тем более что дело пахнет керосином.

Брэгг придет в неистовство, когда узнает о гибели своего подчиненного. А Брэгга побаивался даже сам Толмасов.

— Вы СВЯЖЕТЕСЬ с ним по рации и ВЫЯСНИТЕ, чем он занимается, вы меня поняли, Сергей Константинович?

«Рычит, как взбешенный тигр», — подумал Толмасов, впрочем прекрасно понимая состояние американца.

— Я вызываю его, полковник Брэгг, вызываю непрерывно, поверьте мне. Но он не отвечает.

— И Фрэнк Маркар тоже. Это вам ни о чем не говорит?

— Ни о чем хорошем, — признал Толмасов.

— Мне тоже, — рявкнул Брэгг. — Насколько я разумею, ваш человек тайно проник на нашу сторону каньона. Мне это не нравится, Сергей Константинович, о-очень не нравится. Смею вас заверить, что приму все возможные меры, дабы обеспечить защиту членов моего экипажа. Я пойду на что угодно. Только не говорите потом, что я вас не предупреждал.

— Я понял. — Попадись сейчас Лопатин полковнику на глаза, он бы точно вытряс из гэбэшника всю душу.

— Надеюсь, что поняли. Конец связи.

В палатке повисла гнетущая тишина. Толмасов долго сидел, глядя на рацию невидящим взглядом, а потом вскочил со стула. Миссия «Минерва», а вместе с ней и вся советская космическая программа трещали по швам, грозя разлететься в лоскутья. Сначала кто-то, находящийся на «Циолковском» — Руставели или Ворошилов, — выходит на связь с «Афиной», затем второй прерывает сеанс связи. В данный момент полковнику было почти все равно, кто выходил в эфир, а кто прерывал. Он анализировал факты.

Лопатин. Неужели гэбэшник настолько закусил удила, что даже не считает нужным связаться с командиром и доложить о ситуации? Нет, несмотря на всю свою гнусность, Лопатин не настолько глуп, чтобы выказывать открытое неповиновение руководителю экспедиции.

Полковник обернулся к Брюсову и Кате. Судя по их виду, его обмен любезностями с Брэггом ошеломил обоих.

— Какие имеются соображения, господа-товарищи? — спросил он. Может, чем черт не шутит, кто-то из них заметил что-нибудь, что он упустил из виду?

— То, что происходит, ставит под вопрос успех всего дела, — ответила Катя, и Брюсов кивнул в знак согласия.

«Очень ценное замечание, — ехидно отметил полковник. — Будто я сам не вижу. Как выпутаться? От кого ждать помощи?»

Ирв напряженно вглядывался в глубь каньона. Он брал с собой пистолет всегда, когда отлучался с «Афины», но только сегодня действительно ощущал на бедре его вес. Мысль об использовании пистолета против аборигенов приводила его в ужас. Мысль о возможном противостоянии «магнума» АК-74-ому тоже не радовала. Утешало одно: за пару дней до старта «Афины» антрополог догадался сходить к нотариусу и оформить завещание.